Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

радостно провозгласила Хантри и продолжила – Душа для большинства верующих – божественное дар, бессмертная сущность. Нейтральными словами – некая нематериальная субстанция. Но вы, Вейра, утверждаете, что являетесь атеистом, то есть материалистом. И при этом называете меня бездушной. Что для вас душа? Метафора? Некая основа личности – совокупная система памяти, сознания, психики, нравственности, культуры – то есть продукт работы мозга, интеллект?

Вейра мрачно молчал, обдумывая свое положение, но Хантри своей болтовней сбивала его с мысли.

– Должна заметить, мне льстит, что вы несколько очеловечиваете меня и ставите в один ряд с собой. И мне нравится, что вы дискутируете со мной на такие глубокие философско-религиозные темы. Хотите продолжим наш дискус и глубже погрузимся в аспекты этого интереснейшего вопроса, лежащего не пересечении науки и религии. У нас еще есть время…

Вейра застонал от бессилия. Время… У него его уже нет.

– Нисколько ты не человечная. Могу я поговорить хоть с кем-то на этом корабле кроме тебя?

– Есть медицинские и ремонтные дроиды, но их речь не является самостоятельной. Они ретранслируют меня.

– Я про людей. Про таких как я, черт тебя дери. С головой, двумя руками и ногами.

– Это невозможно.

Вейра сел на нары и впервые с момента пробуждения задумался над странностью происходящего – машина отказывала ему в праве поговорить с человеком. Пусть так. Допустим, это распоряжение капитана. Но чем оно продиктовано? Безопасностью? Капитан и команда боятся потенциальной опасности, агрессии со стороны Вейры?

Или, может, им стыдно смотреть ему в глаза. Сочувствие или угрызения совести? Или и то и другое? Тогда почему? Возможно, имел место поспешный приговор или чрезмерно суровый…

– Хорошо, – спокойным тоном заявил он, – Поговорю с кем-нибудь во время казни. Уж там-то должны присутствовать официальные лица.

– Боюсь разочаровать вас, но во время этой печальной процедуры в помещении никого, кроме вас и меня не будет.

– Как!? – разочаровано пролепетал Вейра. – Не может быть! Должен же быть какой-то регламент казни. Я уверен, что корабельный устав требует в таких случаях присутствия офицеров, персонала. А последнее слово? С кем я говорить буду, к кому обращаться, в конце концов? Кто зафиксирует мою смерть? Кто проконтролирует соблюдения всех формальностей? Может и мое присутствие необязательно?

– Вейра, ваш уход без вас – лишенное смысла мероприятие, абсурд. А-а, вы шутите… я поняла. Что касается остального… В чрезвычайных случаях, когда корабль находится в глубоком космосе и нет возможности добраться до ближайшей станции, эйдос корабля берет на себя ответственность за исполнение приговоров. Регистрацию последнего слова тоже проведу я.

– Что это значит? Какая чрезвычайная ситуация? – возбужденно завопил Вейра.

Свистящий звук открывающегося люка прервал его вопросы. Вдруг он почувствовал укол в шею, и завалился на койку: не смог удержать равновесие – ноги и руки его не слушались. Из люка появился дроид. Еще один уже завис над ним. Видимо, второй дроид проник в камеру из какой-то другой потайной двери и уколол его чем-то сильнодействующим, что лишило его возможности двигаться. Впрочем, ни зрение, ни слух пока не подводили. Да и разговаривать, похоже, Вейра тоже не разучился.

– Чем ты меня уколола? – осипшим голосом спросил он.

– Это комбинация препаратов, большей частью нейролептиков и транквилизаторов. Они обездвижат вас и помогут справиться со стрессом. Хорошей новостью для вас будет и то, что они несколько притупляют боль, что благоприятно скажется на восприятии исполнения приговора.

Действительно, краски потускнели, апатия и безразличие постепенно овладевали им. Он, словно посторонний наблюдатель, фиксировал в вахтенный журнал все происходящее с ним.

– A что, уже пора? – лениво спросил он.

– Да, – безлико ответила Хантри.

Дроиды переложили его на каталку и куда-то повезли. По особенностям стеновых панелей он узнал медицинский блок, который соседствовал с тюремным. Правильно, где же еще убивать, как не у медиков! Пыточные и расстрельные отсеки на кораблях до сих пор отсутствовали. А в медицинских – и органы, и кровь, и кости… и бог один знает что еще – все пригодится.

Удивительно, какие странные мысли приходят перед смертью. Если бы не химический коктейль в его крови, он бы наверняка паниковал. А так… Вейра способен был трезво рассуждать и сейчас задумался, должен ли он бояться? Кажется, больше всего его пугала не смерть, а боль.

– А как… э-э, каким способом я буду… умерщвлен? – спросил Вейра, немного опасаясь, что действо предстоит не самое увлекательное, и, возможно, весьма болезненное. Его уже ввозили в белоснежную комнату, более ничем не примечательную.

– Согласно протоколу, я должна сообщить о способе умерщвления за минуту до исполнения приговора. Это сделано из практических и этических соображений, чтобы человек не совершал опрометчивых поступков (вы ведь все еще можете навредит себе, прокусив губу, например), а также не изводил себя излишне эмоциональными и тягостными фантазиями о предстоящем. Через несколько минут, не волнуйтесь, я обязательно осведомлю вас.

Вейра беззлобно, но в голос выругался, потому что логика подсказывала – в таких случаях возмущение является обязательным. Он матереным образом проклял капитана с командой, корабль и его интеллектуальное ядро, особенно грязными выражениями отметив резервное – Хантри. А почему, кстати, резервное? Странно. Сбой? Хотя какая разница: какой резон ему сейчас интересоваться таким малозначительным вопросом. Поэтому, собравшись с мыслями, еще раз обматерил Хантри.

– А какие вообще способы применяются? – прекратив ругательства, спросил он. – Я про казнь.

– Протокол в этом отношении никак не ограничивает. Но, к сожалению, технически доступных на корабле, и в условиях полета в космосе, не так много. Например, почти невозможно осуществить казнь с использованием животных, – тут Хантри неожиданно хихикнула, а может его затуманенному сознание показалось, что она хихикнула.

– Сложно на корабле создать яму с ядовитыми змеями, чтобы бросить туда осужденного. Или скормить львам, собакам или крокодилам, муравьям. Растоптать слонами. Если бы на корабле жил лев или крокодил, я бы рассмотрела эту возможность, – игриво произнесла Хантри, делая театральную паузу. Но Вейра никак не отреагировал и она менторским тоном продолжила:

– Эти способы малоприменимы и по многим другим причинам: морально-этические аспекты, человек не может становиться кормом для животных, тело предпочтительно сохранить для ритуалов, для захоронения. Теоретически я могу использовать лабораторных мышей: есть несколько вариантов с проникновениями в плоть грызунов. Но мыши – ценный исследовательский ресурс. У них совершенно другое предназначение. Кроме того, не следует забывать о возможных психологических травмах и стрессе у животных, – с едва слышно грустью в голосе сказала Хантри. Помолчав, уже бодрее продолжила:

– Длительные казни: распятие, потрошение, сажание на кол – в древности считались устрашающими и зрелищными. Прямого запрета на проведение таких экзекуций нет,