Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

– Хотите сказать последнее слово перед смертью?

– Шарахни током, сволочь! Или газом, или ядом. Ты же мне мозг разрушишь!

Хантри молчала. Вейра слышал металлические звуки: щелчки и стуки. Готовилась. И от этого становилось невыносимо жутко. И тут последней надеждой сверкнула спасительная мысль.

– Согласно параграфу корабельного устава, номер которого я не помню… как единственный оставшийся живым член экипажа, принимаю полномочия капитана на себя, – торопливо прокричал Вейра.

Все звуки стихли.

* * *

Командир аварийно-спасательной партии Тратта изучал вахтенный журнал. Наконец оторвался от него и сказал в переговорное устройство своего скафандра:

– Командир, ясности пока мало. Последние записи сделаны неким Вейрой, третьим навигатором. Сначала ничего интересного: заступил на вахту, записи об осмотрах, проверках, наблюдениях. Потом следует перерыв длиною в двое суток (видимо, в этот период произошла катастрофа), после чего появляется следующая запись:

«Взрыв неясной природы уничтожил корабль. Живучесть сохранил только медицинский модуль. Аварийные системы сработали надежно, переборки закрылись, благодаря чему основные отсеки модуля повреждены не были. Шлюз разорвался без последствий. Аварийные работы еще продолжаются, но уже можно сказать, что автономность модуля восстановлена». Все, больше записей нет, – закончилТрата.

– А корабельная сеть? Что там?

– Резервная сеть работает. В норме. Активирована после катастрофы. Непрерывная репликация с ядром корабельной системы управления была почему-то отключена. Поэтому оказалась в несинхронизированном состоянии.

– Ясно, – разочарованно сказал командир.

– Но кое-что интересное мы нашли. Сейчас включу. – сказал Тратта, и, уже обращаясь к кораблю громко приказал – Кора, проиграй последнюю запись в бортовом журнале навигатора Вейры и синхронно передай на мой корабль!

– Хорошо, – раздался глубокий женский голос.

И тут же зазвучал звонкий голос Вейры:

– Прошло четыре года. Никакой надежды, что меня найдут не осталось. Мне сильно не повезло оказаться в той части космоса, где никогда не появится человек, и, в особенности, друг. С другой стороны, есть шанс побить рекорд Робинзона Круза.

Вейра грустно усмехнулся:

– Но нет. Посмотрел бы я на него после четырехлетнего поедания синтетической жижи. Не уверен, что кто-то может продержаться так долго. На охоту не сходишь, с пятницей не выпьешь. С другой стороны, у меня имелись свои развлечения.

Раздался смешок.

– Чем только не займешься от скуки. Я вот увлекся протоколами Коры. Забавное, надо заметить, увлечение, даже вдохновляющее. Погрузился я в него плотно, с головой. И кое-чего достиг. Могу с гордостью утверждать, что обучил Кору некоторым штучкам. В частности, как обойти три пресловутых основополагающих закона робототехники. И теперь я хочу передать Коре все полномочия по управлению этим отколовшимся, уцелевшим недоразумением, которое она имеет привычку называть кораблем.

Вейра шумно вздохнул.

– Затем Кора подвергнет меня эвтаназии. Напомню, она на это способна: основу я под это подготовил. Теперь достаточно только моего приказа и какого-никакого пустяшного основания: в моем случае – причинение вреда кораблю. Вуаля! Я навсегда покину этот мир, и богом здесь станет Кора – корабельный интеллект, система управления. Умная Кора. У нее скучное имя – никогда мне не нравилось. Мне хочется верить, что Кора просуществует не одну сотню лет. Существо без сознания. Владелец собственного мира! Забавно… Ей следует называться иначе. Точно! Ей нужно другое имя – что-нибудь грозное, вызывающее робость, внушающее благоволение… Адмирал развалин. Предводитель дроидов. Стоит подумать…

– Запись окончена, – сообщил женский голос.

– Получается, что пока у нас есть только бортовой журнал в рукописном и электронном виде, с учетом того, что у Коры история явно почищена. Видимо, последствия модификаций этого сумасшедшего Вейры. Но не думаю, что с Корой будут проблемы. Инженеры разберутся: попробуют восстановить.

– Далее, беглый осмотр модуля показал следы ремонта в нескольких отсеках. Пост, в котором, по-видимому, и находился Вейра в момент взрыва, не пострадал. Еще не исследованы обломки, не проведены анализы – после них мы узнаем, если не причины взрыва, то хотя бы… что именно взорвалось, или что в них врезалось, – резюмировал Тратта.

– Ясно, – отозвался командир, – Вообще, нам крупно повезло, что есть выживший, и Кора функционирует. В противном случае корабельная сеть активировала бы военный протокол самоликвидации, уничтожив все данные во избежание их захвата имперцами. Похоже, Вейра про это не знал, когда фантазировал насчет эвтаназии. Кстати, что с ним? Получилось привести его в чувство? Он сможет говорить?

Тратта с сомнением и некоторой долей отвращения посмотрел на человека в каталке, которого только что подкатил к нему Юдха.

Человек – а это несомненно был Вейра – смотрел куда-то в пол пустым бессмысленным взглядом. Багровое лицо было перекошено. Скрюченные пальцы одной руки медленно карябали расцарапанную оголенную грудь. Другая рука с деформированными пальцами лежала на подлокотнике и хаотично дергалась. Изо рта текла густая слюна.

Трата окрикнул его, хлопнул в ладоши и помахал перед лицом Вейры руками – ни намека на реакцию.

– Сомневаюсь. Похоже, мы даже мычания из его уст не услышим. Не знаю, какую эвтаназию он планировал, но преуспел он только в части уничтожения своего мозга.

Марк Полещук

Диспут

Жалкая халупа на окраине мегаполиса – рассадник опасных идэсов? Дже-Куул и Андрий каждый день просматривали отчеты предикативной модели софистов, бьющей тревогу по десять раз на дню. Но всегда находилось дело посерьезнее.

Пришло время платить за беспечность.

Идэсы грудой блестящих полусфер копошились на теле юноши, со стрекотом расправляя тонкие крылья-рудименты. Лапки царапали синтетическую ткань куртки, жвалы едва слышно щелкали в бесплотных попытках добраться до кожи. Потенциальный носитель скрючился на полу.

Юноша не двигался. Не дышал.

Идэсы облепили кисти рук, лицо, приоткрытые лодыжки и бесцельно накачивали пустую оболочку идеями. Уже скоро они сползут с мертвеца, начнут разбредаться и засыхать по углам без подпитки человеческой кровью. Впрочем, даже если бы юноша был жив, от такого количества идэсов он уже превратился бы в буйного фанатика идеи, которую переносили жуки. Да и этот этап продлился бы минут десять: никакие мозги не выдержат такой накачки.

Может, это как раз и случилось? Сборище, возглавляемое радикальным философом, нелегально модифицированные идэсы, эйфория и страстное желание приобщиться. Передоз. Смерть.

Агентство должно было контролировать и малые группы «любителей мудрости», но чтобы проверять всех нужен непомерный штат. Поэтому редких жертв передозировки идэсами обычно находили уже после психоза и гибели. От десяти до пятидесяти смертей в год. Капля в море, если сравнивать с жертвами идейных терактов. И пока смертность оставалась в пределах «нормы», крохотные сборища философов чувствовали себя относительно спокойно.

– Марин, проверь соседние квартиры. Может, соседи что-то видели.

Рация пшикнула голосом напарницы. Дже-Куул поджал губы и огляделся