Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

но приоритетными они не являются: считаются юридически спорными. Кроме того, существует некоторое предубеждение: большинство воспринимает подобные наказания как изуверские, варварские. Однако помимо акта правосудия могут представлять определенный научный интерес: наблюдение за физиологическими реакциями, изучение предельных возможностей человеческого тела. И последняя категория: множество изысканных видов казни технически сложно осуществимо, например проращивание побега бамбука через глаз осужденного, или проглатывание свернутого китового уса, медный бык…

– Какое досадное упущение, – заметил Вейра с издевкой.

– Не волнуйтесь, и без них хватает способов: инъекции, газ, обезглавливание и другие усечения, расстрел, несколько способов удушений: петля, вакуум, классическая гаррота, последняя правда, в совокупности с перелом шейного позвонка…

– Заткнись, пожалуйста. Как это вообще соотносится с твоими недавними заявлениями про этику, тягостные фантазии?

– Понимаю ваше негодование. Но это обзорные сведения, непосредственно вас не касающиеся. Они не должны вас шокировать. Они призваны вас развлечь, – голос Хантри прозвучал излишне эмоционально для машины: с нотками удивления или разочарования.

– Вы будете умерщвлены посредством пропускания через ваше тело электрического тока. – неожиданно сменив тон, торжественно заявила Хантри.

– Зараза! – вырвалось у Вейры. Не самый легкий способ смерти. С другой стороны, кол в жопу был бы менее предпочтителен.

– Желаете последнее слово?

– А как же последнее желание? – съязвил в ответ Вейра.

– Вы сами отказались от него. Я же предлагала вам ужин.

– Вот как? Я не хотел ужин, я хотел что-то другое, – тянул время Вейра. Он невольно пытался продлить свои последние минуты диалогом, понимая это и ненавидя себя за трусость, – Хорошо! Давай ужин.

– К сожалению, теперь это невозможно. Желаете…

– Усыпи меня. Не хочу чувствовать боль.

– Я не могу. Это противоречит принципам правосудия и институту казни. Напомню, укол, который вам сделали, частично снимает боль.

– Дело не только в боли. Если ты усыпишь меня – это будет гуманно.

– Гуманно? Это парадоксальное заявление, Вейра. Можно ли сделать более гуманным акт лишения жизни человека? Да, во сне вы умрете без страха и не мучаясь, но в этом случае эффект от наказания будет не полным. Вас не спасают здесь, а ровно наоборот, – хлестанула ответом Хантри. – И, кроме того, воспитательный эффект от осознания неизбежности наказания не возымеет действия.

«Для кого? Где? В загробной жизни?»– хотел было спросить Вейра и не успел: боль изгнала из его головы всякие мысли, а тело выгнула дугой.

* * *

Вейра открыл глаза и узнал камеру. Чувствовал он себя великолепно. Мысли завертелись в его голове. Он помнил совершенно другое недавнее пробуждение. И воспоминания были отнюдь не радужными.

– Приветствую вас, третий навигатор, Вейра. Рада, что вы проснулись…

– Ах ты сука! – завопил Вейра и вскочил с койки.

Он задрал рубаху и приспустил штаны, пытаясь осмотреть свое тело. Кое-что выглядело иначе. Цвет своей кожи он помнил однородным: здоровым и светлым, с едва видимыми сквозь кожу ниточками вен. Волосатость имелась, но незначительная, да и та сливалась с кожей из-за светлого оттенка.

Но сейчас волос почти не было. На коже проступали розовые пятна, хотя в целом, нездоровой ее назвать было нельзя. А на левой груди бороздой проходила линия от ключицы до живота. Линия была похожа на отлично зашивший рубец: пальцами никак не прощупывалась.

Вейра подошел к небольшому зеркальцу, висевшему над умывальником, чтобы лучше рассмотреть эту линию, которую раньше не замечал. Но взгляд зацепился за такую же, только на шее, прямо посередине. Он повертелся и понял, что линия следует по всей окружности шеи, словно отделяя голову от тела. Повеяло холодком: вспомнился сон, в котором нечто похожее на дисковую пилу приближалось к нему – примерно в ту область.

Терзаясь предчувствиями, осторожно пощупал зад. Аномалий не обнаружил.

– Вейра, – голос Хантри вырвал его из воспоминаний. – Могу я предложит вам ужин?

И Вейра почувствовал голод. Вроде бы он должен радоваться. Или нет? Казнь состоялась, а он почему-то жив. Он хорошо помнил дикую боль. Его шарахнули током, а потом… казнь, получается, прервали. Он потерял сознание. Только вот он до сих пор в камере.

– Может быть, но сначала объясни. Что все это значит? Почему я в камере? – спросил он.

– Вы, похоже, опять все забыли. Такое иногда случается. Потеря памяти может произойти по нескольким причинам. Основная – неврологическая, связанная с травматическими повреждениями мозга после привидения приговора в исполнение. К сожалению, это необратимо: пораженные участки мозга восстановлению не подлежат. В остальном вам повезло, я обладаю всеми необходимыми ресурсами для лечения любых проблем головного мозга. Уверяю вас, Вейра, в данный момент не только мозг, но и любой орган вашего тела тщательно проверен, восстановлен и сейчас функционирует нормально.

Хантри замолчала, и тут же продолжила:

– Существуют еще физиологические причины потери памяти. Депрессия и стресс по понятным причинам могут вызывать временную амнезию.

– Да понял я, понял. Почему я в камере, а не на свободе. Приговор, насколько я понял, отменен? Верно?

– Нет, не верно. Я рада слышать, что вы все отлично помните, за исключением, конечно, тех дней, которые вы провели в искусственном сне, пока шло восстановление вашего организма. Перед этим телеметрия надежно, по дублирующим каналам зафиксировала остановку сердца – вашу смерть, вследствие прохождения через ваше тело электрического тока (я это говорю, чтобы вы не сомневались в моей компетентности). После этого незамедлительно начались реанимационные и восстановительные мероприятия. И длились они до сегодняшнего момента, то есть до вашего полного излечения.

– Ничего не понимаю, – замотал головой Вейра. – Так я прощен, черт возьми, или нет?

– Приговор будет приведен в исполнение через двадцать пять минут. У вас есть право на последнее желание.

– Нет, нет! Этого не может быть. Все – казнь совершилась. Сообщи капитану, что я был убит, – завопил Вейра.

– Это невозможно.

– Хоть кому-нибудь, – взмолился Вейра.

– Это тоже невозможно.

– Почему?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Почему?

– У вас нет прав, чтобы обладать информацией, не входящей в область допуска заключенного.

– А какие у меня вообще права? – заорал, не сдерживаясь Вейра.

– У вас есть право на информацию, доступную для заключенного. У вас есть право на последнее желание, в пределах моих возможностей и не противоречащих безопасности корабля. У вас есть право на последнее слово. – Хантри замолчала.

– Хреново. Ни тебе апелляций, ни тебе отсрочки приговора, уж про свободу передвижения вообще молчу. Тогда объясни мне, зачем ты реанимировала меня?

– Согласно одному из основных протоколов ядра, я не могу своим бездействием допустить окончательную смерть человека.

Вейра ошарашено смотрел на собственное отражение в зеркале, силясь понять то, что он только что услышал.

– То есть ты сначала убиваешь меня, а потом воскрешаешь? Я