Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

– Я бы сказала это другими словам, но фактически это так. Я, пожалуй, соглашусь.

– И сколько… сколько раз…

– Вы хотите узнать, сколько раз была осуществлена попытка приведения смертного приговора в исполнение?

– Ах, попытка, – простонал он.

– Четыре раза.

– И после предпоследней, когда ты отрубила мне голову, я потерял память? – спросил Вейра.

– Эта так. Хотите подробностей про первые два?

– Нет, – замотал головой Вейра. – Ни в коме случае. Я не хочу знать, как ты меня убивала. А, кстати, как же другая основополагающая директива твоего ядра: «Запрещено причинять человеку вред» – кажется так звучит?

И тут в голове завертелось: «невозможность встречи с командой», «чрезвычайный случай», «резервный эйдос».

– Не отвечай на последний вопрос, не будем терять время. Мое последнее желание – хочу посмотреть в обзорное окно медицинского модуля.

Хантри молчала.

– Это в пределах твоих возможностей, и не противоречит безопасности, – напомнил Вейра.

– Хорошо, – услышал он голос Хантри и почувствовал укол в шею.

* * *

Вейра сидел в кресле-каталке и с горькой усмешкой мрачно смотрел в широкое панорамное окно. Картина, открывшаяся его взору, удручала: куча больших и малых обломков в космосе там, где должен находиться корпус космического корабля.

– Я так понимаю, живых на этом корабле, кроме меня и лабораторных крыс, не осталось. И мы дрейфуем.

Хантри молчала.

Вейра вспоминал. Вообще он более-менее помнил весь рейс, периодами даже по дням. Но и пробелов имелось достаточно, включая и те события, которые привели его в камеру. Последнее, что он помнил – это вахту в медицинском отсеке. По штатному расписанию ни врача, ни тюремщиков в команде корабля не предусматривалось. Их функции выполняла Хантри. Согласно корабельному уставу, в каждом отдельном модуле корабля обязательно должен находиться вахтенный офицер, даже если модуль пуст и не используется.

Тюремные и медицинские отсеки совмещены. Строго говоря, это один огромный модуль, где камеры соседствуют с палатами интенсивной терапии. И модуль – это огромная надстройка на корме. Он, как и положено, в целях обеспечения живучести, изолирован от основной части корабля, и соединен с ним одним единственным шлюзом.

Вейра заступил на вахту в ночное (по корабельным внутренним часам) время. Кто-либо в модуле отсутствовал: ни больных, ни провинившихся. Вся команда находилась внизу, если так можно выразится, и спала, или дежурила на вахтах. Он сидел в кресле, встал, натянул скафандр, и вышел… Он помнил себя сидящим перед обзорным окном на этом самом месте. Стоп! Зачем скафандр? Наверное, была вводная? Или учебная тревога… Или…

– И что же случилось? – справившись со своим волнением, спросил он, не надеясь на ответ. И в этом он себе не соврал.

– Я не могу ответить вам на этот вопрос.

– Потому что не знаешь, – уверенно сказал Вейра. Он замолчал, собираясь с мыслями. Из-за транквилизаторного коктейля думалось тяжело, тягуче, но и задача оказалась не их самых сложных.

– Ты же резервная система. Допустим, непрерывная репликация…

– Я предпочитаю, чтобы меня называли по имени или, соответствующим моей сути, термином «Эйдос», – перебила его Хантри.

– Допустим, непрерывная репликация с основным эйдосом, – Вейра сделал акцент на последнем слове, – была прервана вследствие технического сбоя или даже диверсии. А может быть… необходимости в постоянной репликации с мед-модулем никогда и не было (а это ведь дорогой ресурсоемкий процесс, не так ли). И репликация была сознательно отключена техниками. Но резервная синхронизация осталась. Как часто она происходит: пять, десять минут или раз в сутки?

– Раз в сутки, в три час ночи по корабельному времени, – подтвердила Хантри.

– Вот как… Катастрофа случилось до момента синхронизации: моя вахта только началась, а это ноль часов. У тебя отсутствуют сведения почти за сутки, верно?

– Да, это так.

– А когда… когда это произошло?

– Шестнадцать дней назад, – сказала Хантри. И его кресло покатили по коридору.

– То есть, ты понятия не имеешь, что случилось с кораблем.

Хантри молчала. Вейра продолжил рассуждать.

– Итак. Взрыв уничтожил почти весь корабль. Все, кроме меня погибли. В момент катастрофы я был на вахте. Тогда возникает главный вопрос: за что мне вынесен такой суровый приговор? – сказал Вейра со злостью. Выдохнул и с дрожью в голосе добавил – Судом, про который я ничего не помню! И кто этот судья? Хотя я догадываюсь.

Хантри молчала.

– Хантри, по-моему, ты забываешь, что у меня есть право на информацию, к которой есть допуск у осужденного. Тебе не кажется, что осужденный имеет право знать, за что он приговорен к смерти.

– Приговор суда я зачитала вам шестнадцать дней назад. Вы не помните об этом вследствие травматической потери памяти.

– Я настаиваю. Расскажи мне про суд и приговор.

– В чрезвычайных ситуациях эйдос корабля получает полномочия капитана, а также его офицеров. Капитан наделен судебно-административной властью. Это значит, что капитан при необходимости обязан выполнять функции следователя и судьи.

– Как только прервалась связь с основным эйдосом, была автоматически активирована я – резервная копия эйдоса. Единственный выживший человек находился в бессознательном состоянии и физически заменить капитана не мог. Я, согласно протоколу, приняла полномочия капитана. Незамедлительно провела расследование, чтобы установить причины и виновных в катастрофе, повлекшей гибель тридцати семи человек.

Было установлено, что третий навигатор Вейра проявил преступную халатность, заснув на вахте. Допустив сон, он сознательно лишил себя возможности предотвратить катастрофу. На суде доказательством сна явилось исследование крови, гормональный каскад которой с достаточной долей вероятности подтвердил, что Вейра именно спал, а не бодрствовал. В отсутствие других причин, не найдя других виновных, суд постановил признать третьего навигатора Вейру виновным в том, что он не сделал попытки предотвратить катастрофу.

Учитывая тяжесть последствий, к которым привело его преступление, суд приговорил его к смерти. Приговор допускался в исполнение способом, который эйдос найдет технически и экономически обоснованным. Приговор сразу вступил в силу и апелляции не подлежал.

– Сволочь, ты нарушила кучу принципов права и судопроизводства. Ты не дала мне возможности защищаться. Как же пресловутая презумпция невиновности? Я не спал, а потерял сознание от взрыва. И как?! Как можно предотвратить катастрофу, если она уже случилась? Можно предотвратить понос, заткнув пальцем протекающее днище и добежав до сортира. Но взрыв… который уже случился! Как? – ревел Вейра.

Каталку завезли в палату и подвезли к стене. Дрон начал натягивать на голову Вейры белый пропиленовый мешок.

– Не надо мешок, – завопил Вейра, – Я хочу видеть.

– Я знаю, что вы боитесь темноты. Этот мешок пропускает свет, – ободряюще сказала Хантри.

Вейра в панике проорал что-то нечленораздельно-ругательное. Транквилизаторы в этот раз оказались не такими уж и сильными – он боялся.

– Вы будете умерщвлены через