Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

в поисках выключателя. Пустая формальность. Никто больше не включает свет вручную. Отдав пару команд хакер-боту, Дже-Куул меланхолично взглянул на прогресс-бар взлома умного дома и присел на корточки рядом с трупом. Взгляд впился в тело. Белоснежный луч фонаря с беспощадной четкостью высветил спутанные волосы, мятую одежду и копошащихся жуков.

Стоило софисту приблизиться, идэсы почуяли живого человека. Щелчки стали жадными, неуклюжие полусферы заковыляли к новой жертве. Единственная цель жалких паразитов – отыскать носителя раньше, чем оборвется их подобие жизни. Счет шел на секунды.

Коллекционеры, собирающие идэсов, любили старые экземпляры. Идеи, как и люди, отживали свое; массовые вымирания среди жуков встречались так же часто, как смена политических парадигм или социальных трендов. Любители старых идэсов содержали свои драгоценные экземпляры в защитных боксах, кормили чуть ли не с пипетки кровью и питательными смесями, даже вешали на себя время от времени. Дже-Куул не понимал этих людей, хотя и содержал одного идэса, которого больше не носил. Что мешало ему избавиться от него? Захаживай агент к психотерапевту, возможно, он смог бы заглянуть в себя достаточно глубоко. Но у него была работа – важная и опасная – поэтому он предпочитал отдавать все свое свободное время ей.

Пара идэсов подобрались вплотную и нашли свой конец под тяжелой подошвой форменного высокого ботинка. Черный, с зелеными прожилками ихор смешался с осколками хрупких панцирей. Дже-Куул украсил композицию смачным плевком.

Жуки бросились врассыпную. Их чуткие усики уловили едкие частицы скептоса в слюне, и уж с кем идэсы точно не собирались связываться, так это с тренированным софистом.

К тому же у Дже-Куула количество скептоса в крови превышало средние значения. Он был самым токсичным носителем, и даже его собственные жуки долгое время ерзали на своих местах: потребовалось больше двух лет, чтобы они привыкли к хозяину. Софисту нравилось думать, что даже собственные идэсы боятся его и понимают: он легко откажется от них и обречет на смерть если захочет.

«Это невозможно, Куул, – всплыли в памяти слова доктора Фэнь. – Идэсы реагируют исключительно на химический состав крови носителя. У них нет сознания. Та же трансформация в убэдес – всего лишь закономерный процесс, ответ на гормональные маркеры…»

Пускай. В его крови этих маркеров не будет никогда.

– Дже, вламываюсь в третью квартиру. Этаж не жилой, – прошипела рация.

– Уверена?

– Слышь, я, по-твоему, в заброшках не бывала?!

– Понял. Давай ко мне.

Хакер-бот привлек внимание уведомлением, и Дже-Куул включил освещение. Мягкий желтый свет залил комнату. Но агент не обратил на это внимание.

Оповещения умного дома пестрели запредельным количеством красных восклицательных знаков. «Отсутствует жесткий диск». При этом список подключенного оборудования впечатлял: эта и соседняя комнаты, ванная, даже прихожая были напичканы микро-камерами. Больше сотни. Значит, в помещении либо проводили какой-то эксперимент, либо снимали такой контент, который распространяют только частным и очень богатым заказчикам.

– Снафф-студия, – бросил Дже-Куул, когда сзади раздались шаги. Напарница присвистнула.

– Умные? – спросила Марин-Зен, описывая пальцем круг в воздухе.

– Не-а, – отозвался агент. – Преднастроенные сценарии.

– Ультрафиолет есть?

Повинуясь команда Дже-Куула, лампы моргнули, потускнели и налились лиловым сиянием. Марин-Зен внимательно осмотрела каждый миллиметр причудливого узора из росчерков и капель, покрывающих пол, стены и потолок.

– Кто бы это не намалевал, жертва вряд ли выжила. Многовато следов.

– Говорю же, студия.

– Так если тут такое творили, этот залетный откуда? – спросила напарница, кивнув на юношу. – Специфическое дерьмо, а у дрочеров-философов бабок не хватит оплатить такой видос.

Верный вывод. Но они стояли в снафф-студии, на полу умирали идэсы, отцепляясь от мертвого юноши. Их было столько, что жуки не могли спокойно передвигаться, давили друг друга, жалобно скрежеща. Пара счастливчиков-таки смогли выползти на свободное пространство, но тут же натолкнулись на раздавленных собратьев и следы скептоса, замерли, не решаясь двинуться хоть в одну сторону. Дже-Куул не помогал: встал поближе, чтобы они почуяли ихор на его ботинках.

– Нафига ты так?

– Паразиты, – бросил Дже-Куул, наклоняясь к жертве. – И сдохнуть должны как паразиты. Даже если этот пацан сам их вывел и решил на себя навесить, такой смерти он не заслужил.

– Я слышала, от такой кучи идэсов можно не слабо забалдеть.

Агент резко обернулся на напарницу. Лицо Марин-Зен тут же сменило выражение с задумчивой меланхолии на вину и смущение. Она примирительно выставила руки перед собой и прошептала одними губами: «Извини». На большее от Марин-Зен рассчитывать не стоило. Кивнув, Дже-Куул вернулся к осмотру. И тут же грязно выругался.

– Что?

– Андрий прислал предварительный отчет. Парень – наш. Эти ублюдки грохнули софиста.

* * *

Приличный кофе и в меру черствые булочки притупили чувство голода, но не гнев. Дже-Куул грохнул кружкой об стол. Остальные участники заседания поморщились.

– Успокойтесь, агент Куул.

– Вы молодняк засылаете в ячейки без защиты и прикрытия! У него даже бритвы не было!

– Сенсус-Ро не пользовался бритвой.

– Софист без бритвы? Да он бы даже экзамен школы не сдал!

– По этическим соображениям.

Взгляд Дже-Куула впился в Андрия. Классическое противостояние между работающими в поле софистами и заседающими в участке аналитиками-платониками этих двух не касалось, хотя Андрий не раз испытывал на себе тяжелый характер агента. Но умело держал удар. Потому и сработались. Знал платоник и причину свирепого отношения Дже-Куула к делам о вредоносных и радикальных идэсах. Все Агентство знало. Но сейчас даже Андрию стало не по себе. Казалось, что скептос, кипящий в крови Дже-Куула, воздействует не только на идэсов присутствующих, но и на людей.

– Бред.

– Хорош идэсов пугать! – гаркнула Марин-Зен. Андрий благодарно кивнул напарнице Дже-Куула. Давление скептоса медленно сходило до терпимых значений. Агент сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, хлебнул из кружки. Вкуса у остывшего кофе не было. Одна горечь.

– Что еще про парня известно?

Черный экран планшета отразил лицо платоника: вытянутое, с большими глазами и длинным узким носом. Линзы смартгласов, с которыми Андрий не расставался, покрыла сетка едва заметных зеленых символов. Ожили экраны планшетов. Платоник мог бы зачитать информацию сам, но софисты предпочитали ознакомляться с информацией самостоятельно. Личный взгляд важен. Даже профессиональный аналитик-платоник может несознательно исказить данные своей перспективой.

Агенты погрузились в чтение.

Сенсус-Ро был новичком, недавно выпустился из Школы софистов, приличный балл и рекомендации от ректора к найму в Агентство. Сразу пошел внедряться, потому в отделе и не примелькался. Дело мелкое, опасность нулевая. Отчеты о деятельности философа, в группу которого Сенсуса внедрили, поступали регулярно, об опасных тенденциях речи не шло. Даже идэсы, которые глава группы модифицировал и раздавал последователям, не несли в себе никаких радикальных идей, а только слегка меняли перспективу взгляда