Тьма у трона - Элиот Лилит

двух странных детей, темного и светлого, он подумал о другом мальчике, с нервным изгибом губ и беспокойными худыми пальцами. И, будто пьяница, выныривающий из проруби, – вырвался из ледяных оков неизбежности, разом ощутив себя страшно маленьким, страшно одиноким, страшно потерянным. Замо́к ладоней расцепился. Петр отпрянул от него – не солнце, не пришедший забрать его на небо ангел. Просто человек.

Черное марево над Москвой стало гуще. На разговоры времени не было.

Пылая новой силой, ослепительной, молниеносной кометой Петр полетел на защиту своего города.

Алексей медленно сел на кровати. Голова была тяжелая и больная. Бок саднило. В окна скребся серый рассвет.

Он сел за стол и, не зажигая свечей, в блеклом свете взялся за перо. Как и прежде, он записывал все свои видения, чтобы не потерять деталей. Но сегодня пальцы едва гнулись, и буквы из-под пера выходили уродливые и кривые. Кое-как домучавшись, Алексей уставился на плод своих страданий. Взгляд выцепил три главных слова:

«Похищение кесарского пламени».

Это? Это тот выход, что предлагала ему память Темных?

На лбу выступил пот, хотя в комнатах жарко не было. На губах затрепетала лихорадочная улыбка.

Допустим, это единственный способ остановить неумолимое угасание царского огня. Может он явиться к императору и предложить такое?

«Его величество никогда бы не согласился».

Тогда почему бы не показать ему записи? Избавить себя от терзаний по поводу того, что утаивает что-то от своего государя. И ведь не просто «что-то». Может быть, единственный способ его спасти.

После вчерашнего Алексей уже не строил иллюзий, что все в порядке. Недуг медленно убивал императора. И каждая ночь влекла за собой новые риски.

Итак, допустим, это единственный способ. И, допустим, император решится на этот шаг…

Взгляд остановился на чернильном приговоре.

«И пуще всего – от самых ближних: отроков собственных».

Сердце подкатило к горлу.

Нет. Нет, так нельзя. Разве мог он поставить его величество перед таким чудовищным выбором? Это жестоко, это неправильно, это…

«…может кончиться очень плохо», – подсказал едкий голосок в голове.

Да нет же, не в этом дело! Такой благородный, такой рыцарственный человек, как его величество, никогда бы не опустился даже до мысли…

Как Андрей сказал? «В императорской семье разлад, и его величество ненавидит своих старших сыновей»?

Бред. Это все – бред.

«Тогда почему ты так боишься?»

В памяти блеснул волчий оскал Петра Великого. Тенью промелькнуло безжизненное тело царевны Софьи. Алексей закусил губу.

Не давая себе времени подумать, он подхватил бутылек с чернилами и наклонил над последними страницами записной книжки. Густое пятно расползлось по бумаге, укутывая слова пологом непроглядной тьмы. Второе такое же – набухало в мыслях. Алексей чувствовал себя мерзким отступником.

«Не бросайте его, хорошо? Мы-то с вами знаем, какой он добрый».

«Конечно, я его не оставлю. Он мой император».

Алексей рывком встал. Подошел к кровати и вытащил из-под подушки письмо Марии Федоровны. Пробившая грудь пуля оставила у края сложенной бумаги черную дырку. Хорошо хоть кровью не заляпал…

Алексей вытащил из стола чистый конверт, запечатал письмо и надписал: «Эстляндия, замок Лоде, Е. И. Нелидовой». Потом набросал короткую записку, приложил к конверту и вложил их в конверт побольше, на котором указал уже другой адрес: село Курганы, где теперь жила с бабушкой мать. Алексей не хотел даже представлять, что она подумает, получив странную просьбу переслать письмо неизвестной даме.

Впрочем, может, и порадуется.

Глава 23

Тень у твоих ног

Правильный или нет, но выбор был сделан, и дышать стало легче – ничего нет хуже мучительной нерешительности. После рапорта и развода войск Алексей поехал инспектировать кадетский корпус. Там придраться было не к чему: Беннигсен держал дела в идеальном порядке.

Обратно Алексей поехал кружным путем – отчет ему велели представить после обеда, а пока он мог оценить обстановку в городе. Стычка с обезумевшими горожанами у дома больной; беспокойная толпа, окружившая особняк, в котором умирал фельдмаршал, и неподчинение офицеров-бесогонов давали причину опасаться новых волнений и после того, что случилось вчера. Но улицы были тихими и безлюдными, только изредка проносилась резвящаяся детвора да спешили за покупками хозяйки.

Лишь на Английской набережной Алексей заметил небольшое столпотворение. Приглядевшись, разобрал, что группа солдат в мундирах стоит у дома Жеребцовой, неподалеку от запряженной лошадьми кареты. Возле нее же о чем-то говорили двое: Алексей узнал статную осанку лорда Уитворта и – сердце холодно замерло – изящную фигуру Александра. Нахмурившись, он направил лошадь к ним.

Спешился. Занавеска в окне верхнего этажа всколыхнулась, но Алексей никого не увидел. Солдаты Семеновского полка почтительно посторонились, пропуская его к карете. Голоса развеивались на сильном ветру, поэтому только теперь Алексей смог разобрать, что говорит Уитворт:

– …ваше высочество должны понимать, что это за человек. Если его еще можно назвать человеком.

«Да уж не обо мне ли говорят?»

Но нет, иначе его появление вызвало бы хоть какую-то реакцию, а так лишь Александр бросил на него беглый взгляд. Бывший английский посол как ни в чем не бывало продолжал:

– Ваш долг как честного человека не дать совершиться чудовищной ошибке.

– Я ценю ваше участие, однако не понимаю, зачем вы мне это говорите, – Александр отвечал любезно, но без всякого выражения, – я не император и еще долго им не стану. Пожалуйста, не возлагайте на меня ответственность за то, на что я не имею никакого влияния. – Видя, что Уитворт собирается возразить, он коротко поклонился: – Я желаю вам доброго пути, милорд.

Уитворт поджал губы и молча запрыгнул в карету. Золоченая дверца захлопнулась. Александр устало потер веки и обернулся к Алексею.

– Его величество просил проследить, чтобы тут все прошло без приключений. – Под его глазами лежали синеватые тени. – У тебя найдется немного времени?

– О чем это он говорил? – спросил Алексей, стоило им отъехать подальше от чужих ушей.

– Кто, Уитворт? – Александр, казалось, и думать забыл об изгнанном англичанине. – О Первом Консуле, о ком же еще? Можно подумать, я сам не знаю, что… – Он раздосадованно тряхнул головой.

Их лошади вровень цокали вдоль шелестящей Невы, почти нос к носу. Алексей скосил взгляд.

– Не знаете, что?

– Ничего. – Александр вздохнул. – Пожалуйста, давай не будем об этом.

Он выглядел таким несчастным, что Алексей тут же устыдился, что вообще полез с расспросами. Поспешил перевести тему:

– Куда мы едем?

– В Петропавловскую крепость.

Алексей повернулся так резко, что чуть не сбил с курса лошадь.

– Зачем?

Александр наконец-то улыбнулся.

– Хочу посмотреть на вашего старца.

Алексей не сразу сообразил, о ком