Тьма у трона - Элиот Лилит

– Зачем? – повторил он. – От этого лжепророка ничего путного не добиться. Его величеству он наговорил какой-то чуши. После его допрашивали с особой строгостью, не подговорил ли кто его все это сказать. Не думаю, что после этого у старика прибавилось рассудка.

– А мне сказали, он верно предсказал, сколько суждено было править бабушке.

– То, что он один раз в жизни что-то угадал, еще ничего не значит, – упрямо возразил Алексей. – Да и что вы хотите услышать?

Александр задумчиво взрыхлил пальцами лошадиную гриву.

– Разве ты не хотел бы узнать, что ждет тебя в будущем?

– Нет. Мне и в настоящем проблем хватает.

Спускаясь в недра казематов по влажным каменным ступеням, Алексей потерялся во времени. Ему вдруг показалось, что у лестницы нет конца и он бредет по ней уже не первый год, все прислушиваясь к шепоткам сумрачных стен и следуя за единственной путеводной звездой – белокурой макушкой Александра. Эхо их шагов сплеталось в заунывный ритм – мелодию, которую Алексей слышал уже тысячу раз.

– Право, ваше высочество, вы только время зря потеряете, – голос суетливого коменданта, возглавлявшего процессию с факелом в руке, разбил странную иллюзию. – От него уже и ясного слова не добиться, только что-то бессвязное бормочет.

– Это ничего. – Александр рассеянно коснулся сочащейся влагой стены. – Мне просто интересно на него взглянуть.

Алексей поравнялся с ним. Понизил голос:

– А его величество знает, что вы здесь?

– О, он не против.

Лестница перетекла в длинный, освещенный коптящими факелами проход.

Комендант довел их до темной тяжелой двери. Позвенел связкой ключей, отыскивая нужный. Неподвижные караульные безмолвными тенями наблюдали за неожиданными посетителями.

– Дрожь берет от этого места, – прошептал Александр так тихо, что только Алексей и услышал.

– Да, тут довольно прохладно.

Камера, ожидавшая их за проржавелым скрипом двери, была еще темнее, теснее и неуютнее, чем та, в которую Алексей приходил с императором. Стоящий у стены топчан походил скорее на узкую скамью, чем на койку, а лежащий на нем ворох тряпья Алексей даже не сразу опознал как человека.

Он подхватил у коменданта факел.

– Дальше мы сами.

В этот раз тот не возражал – чудачества императорской семьи уже никого не удивляли. Александр, заметив, что Алексей намеревается затворить дверь, дернул губами, будто собирался возразить, но передумал. Новая порция ржавого скрипа отрезала их от мира.

Медленно, будто выглядывающая из панциря черепаха, над грязными тряпками показалась голова. Если раньше старик походил на сову, теперь Алексею казалось, что он смотрит на череп, наскоро задрапированный вуалью обвисшей кожи. Рука снова потянулась к образку.

Александр поежился, но, пересилив себя, подошел ближе.

– Вы меня слышите?

Губы старика провалились в трясущуюся улыбку.

– Я вас вижу. Вас обоих. – Его глаза затягивала прежняя молочная пелена. Видит он, как же…

У старика ушло добрых две минуты, чтобы перетечь в сидячее положение. Алексей не удивился бы, заскрипи его кости похлеще здешних дверных петель.

– И что вы видите? – голос Александра дрогнул. – Что вы видите, когда смотрите на меня?

Желтое лицо повернулось к нему, наклоняясь сразу под несколькими углами.

– Их высочества тоже хотят узнать свое будущее?

Как странно он говорит…

– Да. Да, я хочу знать свое будущее.

Старец обнажил полупустые десны.

– Только вы?

Александр обернулся через плечо. Алексей покачал головой. Нет уж, ему такого счастья не надо.

– Только я.

Старец улыбнулся шире.

– Дайте мне свою руку.

Алексей настороженно следил, как хрупкие пальцы Александра переплетаются с кривыми когтями старика. Со скукоженных губ сорвался вздох:

– А… Так вот в чем дело, – и снова – трясущийся провал улыбки. – У вас такие нежные руки. И уже в крови.

Плечи Александра окаменели.

– Прошу прощения?

Но старец, видно, не только ослеп, но и оглох. Обвисшая кожа на черепе заполоскалась, как знамя на ветру, весь ворох грязного тряпья ожил и пришел в движение.

– Да, теперь я вижу… Тебя и прилепленную к твоим подошвам тень. О, сколько же крови вы двое прольете…

Алексей окаменел. Они двое? Это он – тень?

– Ты согрешил и согрешишь снова. Ты умирал и умрешь снова. Ты украл и украдешь еще, но отдашь гораздо больше, – слова скрипели, скрежетали и тревожно бились в мрачных низких стенах. – Ты отдашь себя. Да, ты отдашь себя. И один из вас догорит здесь.

У Алексея потемнело в глазах. Да сколько же можно пугать их безумными небылицами?! Одного взгляда на застывшее, потерявшее цвет и жизнь лицо Александра было достаточно, чтобы он захотел свернуть проклятому старику шею. Но стоило Алексею шагнуть вперед, как старец отпрянул сам, зайдясь испуганным хрипом и начертив пальцами крестные знамения.

– Тьма! Тьма! Пойди прочь! Слезь с моих глаз!

Алексей, позабыв о приличиях, стиснул запястье Александра и дернул его к двери.

– Пойдемте скорее.

Тот подчинился, безропотно, будто ребенок. Блеклые голубые глаза смотрели в пустоту.

От встревоженного коменданта в коридоре Алексей попросту отмахнулся. Александр же будто и не замечал, куда его ведут. Еще вернее – ему было все равно.

«Это он должен вести меня, а не наоборот».

Но грань между Александром-будущим-императором и Александром, за которым Алексей должен был присматривать, размывалась всякий раз, когда цесаревич превращался в потерянного мальчишку.

Во дворе крепости Александр остановился и обхватил себя руками, будто они вышли на улицу в буран. Плавающее в туманном мареве солнце согреть его не могло.

– Просто забудьте все, что он наговорил, – посоветовал Алексей, сглатывая ярость. – Я вас предупреждал, он совсем выжил из ума.

Спохватившись, он выпустил руку Александра, но тот, вздрогнув, сам перехватил его ладонь.

– Ты слышишь?

Алексей нахмурился. Он слышал вой ветра, шелест волн и печатный шаг солдат, идущих сменять караул.

– Слышу что?

– Крик, – голос Александра был не громче шепота. – Кто-то кричит. Там, внизу.

Алексей снова прислушался. Помотал головой.

– Вам кажется.

Даже если бы комендант от излишнего усердия решил запытать злополучного пророка, вопли не пробились бы сквозь каменную толщу.

– Нет, мне не кажется! – губы Александра задрожали. – Я слышу.

Алексей сделал глубокий вдох.

– Александр Павлович. Если бы кто-то кричал, я бы услышал. Я почти уверен, что мой слух острее вашего.

Александр ответил таким ядовитым взглядом, что Алексей вспыхнул. Иногда он забывал, что Александр глух на одно ухо.

– Я имел в виду…

– Я знаю, что ты имел в виду, – Александр скривился. – Хорошо, сойдемся на том, что я сошел с ума. Но что же он сказал?

– Да что об этом думать? – не выдержал Алексей. – Он же нес полную околесицу! Может, я чего-то не знаю, но не