Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

– Я? – задохнулся от гнева Жанен. – Дивизионный генерал Жанен, главнокомандующий войсками Антанты в России, в том числе и русскими!

– Вы вообще-то в курсе, месье Жанен, – насмешливо обратился к нему Матковский, – что война с германцами завершилась без малого месяц назад и ваше главнокомандование уже никому не нужно? Кроме того, вам, возможно, неизвестно, что главнокомандующим русскими войсками, в частности Сибирской Императорской армией, является государыня.

Это было не так, и Матковский об этом знал, но этих нюансов, судя по всему, не знал Жанен.

– Как это возможно? – воскликнул он. – Как возможно, чтобы войсками командовала сопливая девчонка.

«Боже, – подумал Штефаник, – какой дурак! И это один из лучших французских военных дипломатов».

Видимо, подобная мысль посетила и верховного комиссара Франции в Сибири графа Мартеля и, также встречавшего Жанена, генерала Нокса. Они подались вперед, стараясь оттеснить генерала от русских, но безуспешно.

– Вот что я вам скажу, месье, – шагнув вплотную к возбужденному французу, заговорил генерал-майор Менде, при этом медленно стягивая перчатку с правой руки, – если вы и далее в подобном тоне станете отзываться о нашей государыне, которой мы имели честь принести присягу на верность, то у вас быстро возникнут проблемы, несовместимые с жизнью.

Жанен завороженно смотрел на стаскиваемую с руки русского генерала перчатку.

– Господа, господа! – вмешался наконец Мартель. – Я прошу вас, прекратите. Мы ведь союзники наконец! Генерал Жанен погорячился!

– Мон женераль! – обратился он к Жанену. – Вы не разбираетесь в ситуации, она в корне изменилась за последние недели, а вы устраиваете здесь черт знает что! Да еще оскорбляете императрицу – за это нас здесь просто перестреляют. Давайте вернемся в поезд и все обсудим!

Русские покинули перрон, а остальные прошли в салон-вагон французского генерала.

– Объясните мне, что здесь, в конце концов, происходит? – продолжал горячиться Жанен.

– Да ничего особенного, Морис, – спокойно заметил генерал Нокс, набивая трубку, – просто власть, прежде валявшуюся на земле, которую все страстно желали, но не решались поднять, подняла 19-летняя девушка, и это удивительным образом устроило всех.

– Но каким образом, Альфред? – Жанен, наконец-то несколько успокоившийся, опустился в кресло. – Каким образом? Я, как и вы, не раз видел великую княжну Марию в Могилеве, в ставке Николая Второго. Мне она показалась самой скромной и застенчивой из всех сестер.

– Да, согласен с вами, – Нокс кивнул головой, – но тем не менее. Возможно, пережитый ужас так сильно повлиял на ее характер, но факт есть факт – теперь это решительный, сильный и целеустремленный человек. И та пощечина, которую она вам отвесила, говорит о многом. Прежняя принцесса Мари вряд ли была способна на такое.

Генерал Жанен вновь затрясся от ярости.

– Я полностью согласен с месье Мартелем, – продолжил Нокс, – вы совершили ошибку, затянув свой приезд, и она показала, вам кто есть кто. И упаси вас боже отзываться о ней в пренебрежительном тоне. Русские этого не простят. Я хорошо знаю генерала Менде. Если вы ждали, что он вызовет вас на дуэль, то ошиблись. Он попросту пристрелил бы вас.

– Даже так? – изумился Жанен.

– Да. Все русские офицеры и генералы считают себя виноватыми перед молодой императрицей, виноватыми в том, что предали ее отца. Искупить свою вину они могут только преданной службой уже ей, и любой из них не задумываясь отдаст за нее жизнь.

– Следует учитывать и элемент общей влюбленности. Императрица очень красива, очень обаятельна и мила, в ней масса шарма, да и умна к тому же, – добавил граф Мартель.

– Объясните мне, господа, чем же я все-таки командую? – уже спокойным голосом заметил Жанен.

– Боюсь, что ничем, – усмехнулся генерал Нокс. – Русские вам подчиняться не будут. Как старший по званию среди нас, вы можете возглавить союзные военные миссии и союзные войска.

– И много войск?

– Один батальон.

– Но это же черт знает что! – опять вспылил французский генерал.

– Похоже, мы все остались без своих армий, – заметил генерал Штефаник и обратился к Богдану Павлу: – Скажите, как она умудрилась подчинить себе Чехословацкий корпус, да еще и отправить его на фронт.

Богдан Павлу вытер платком лоб – в вагоне было жарко.

– Она сагитировала их!

– Что???

– Да-да, именно сагитировала. После убийства генерала Сыровы в Куломзино – это станция на другом берегу Иртыша, где стояли эшелоны корпуса – начался бунт. Назначенный ею командиром корпуса генерал Гайда ничего не мог сделать. Тогда приехала она и выступила перед легионерами. Они встретили ее свистом и улюлюканьем, а через два часа несли на руках и прославляли. Боже, я ведь тоже был там и так же, как они, я в конце ее речи плакал от восторга! Она сделала солдатам предложение, от которого они не смогли отказаться. Мы могли предложить им только возвращение на родину, а она предложила еще и золото! Отличный пряник, правда? Ну, а в качестве кнута намекнула, что поднимет мужиков по всей Сибири, и ни один солдат чехословацкого корпуса домой не вернется.

– Даже так? – удивился Штефаник.

– Да, – вздохнул Павлу, – эта девочка может быть очень милой и обходительной, простой и доступной, не чванливой, но при необходимости и очень жесткой и даже жестокой.

– Вы имеете в виду убийство генерала Сыровы? – заинтересовался Жанен.

– Нет, там действительно был несчастный случай, а Сыровы просто спровоцировал телохранителя императрицы на жесткие действия. Я имею в виду то, что по ее приказу повесили несколько интендантов. Без суда, господа! И самое главное, – Павлу подался вперед и понизил голос, – по ее приказу в тюремном замке казаки перебили несколько сотен уголовников. Тоже без суда! Об этом шепчется весь Омск!

Вагон неожиданно дернулся и тронулся. Мимо поплыл перрон вокзала.

– Что происходит? – воскликнул генерал Жанен.

– Ничего особенного, – ответил граф Мартель, взглянув в окно, – поезд отгоняют к городскому вокзалу.

– А мы сейчас на каком? – удивился Жанен.

– В Омске два вокзала. Один на линии Транссибирской магистрали, мы на нем сейчас и были. Но он довольно далеко от города. Поэтому русские построили еще один вокзал и протянули к нему ветку. Туда-то и отгоняют ваш поезд.

– Но я бы хотел последовать за императрицей, – Жанену явно с трудом давалось произнесение этого титула, – на фронт. Мы еще можем ее догнать!

– И не надейтесь, – генерал Нокс спокойно попыхивал трубкой, – русские вас не выпустят из Омска. Я абсолютно уверен, что все распоряжения насчет вас императрица отдала.

– И ее так слушают?

– Да, и что характерно, выполняют ее распоряжения!

– Но насколько я понимаю, – растерянно воскликнул Жанен, – еще месяц назад все было по-другому!

– Вы правы, Морис, по-другому. Директория ругалась с военными и казаками, военные ругались с Директорией и казаками,