Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– Бежим! – закричал папа, подхватил меня под руку, развернул и толкнул вперёд.

Мы нырнули между рядами. Над головой с треском разрывались пакеты с чипсами, макаронами, падали под ноги консервные банки.

Вновь зазвенел дверной колокольчик – резко, навязчиво.

– Адам! – я вскочила и обернулась, ища его взглядом.

Прямо у лица в клочья разлетелась коробка молока. Белая жидкость брызнула в глаза, попала в рот, потекла под одежду. Отец рванул мою руку вниз, вынуждая пригнуться, и поволок дальше. Так, едва не ползком, мы добрались до неприметной двери, ведущей в служебный коридор, но стоило её распахнуть, перед нами вырос охотник – настоящий громила, ростом под семь футов.

Не помню, как пистолет оказался в моей руке и как я спустила курок тоже… Но выстрел прозвучал – сначала один. Потом второй. Волк заревел и, схватившись за живот, рухнул на колени. Третью пулю выпустил отец. Метко. Прямо в лоб. Не успев даже вскрикнуть, охотник повалился на пол лицом. По белой плитке киселём растекалась кровь – густая, почти чёрная.

– Быстрее!

Папа запихнул меня в подсобный коридор. Я споткнулась о мёртвое тело, упала. Ладони с отвратительным шлепком врезались в липкое месиво, разбрызгивая его в стороны. По горлу поднялась желчь. Меня чуть не вывернуло наизнанку, но, отец, не давая и секунды отдышаться, схватил за шкирку и потащил в темноту.

Вскоре мы ввалились в тесную кладовку. Воздух внутри был тяжёлый, застарелый. Пахло хлоркой, плесенью, прелыми тряпками и чем-то кислым от чего тошнота усилилась.

– Закройся изнутри! – скомандовал папа, переводя дыхание. – И, если кто-то попытается войти – стреляй. Сразу.

– Что?.. – я обернулась, но он уже отступал в коридор. – Нет, ты же не собираешься…

– Не сейчас, Кейт! Делай, что говорю! – его голос хлестнул, точно пощёчина.

Я, не посмела спорить, захлопнула дверь. Вот только защёлка болталась на одном ржавом шурупе, как расшатанный зуб. Словно нутром почуяв проблему, папа снова заговорил, но уже тише, почти нежно:

– Найди, чем подпереть.

Я развернулась, осматриваясь. Комната тонула в полумраке, словно затопленная грязной водой. Свет едва пробивался сквозь мутное пластиковое окошко под потолком. По обе стороны возвышались покосившиеся стеллажи. На них беспорядочная свалка ведер, рулонов туалетной бумаги, щёток, обломанных черенков.

– Здесь только швабры и грязные тряпки… – выдохнула я, не зная за что хвататься.

– Ручка накладная. Швабра сойдёт.

Я выбрала самую крепкую на вид, просунула под металлическую скобу, толкнула дверь от себя. Вроде держит.

– Готово!

Тишина. Отец не отвечал. Грудь сдавило до кашля. Неужели… он… бросил меня здесь?

– Пап?..

– Да, милая… – донеслось приглушённо.

Я шумно выдохнула, прижавшись щекой к двери. Послышался уже знакомый металлический щелчок – отец перезаряжал оружие… Готовился. Под рёбрами зашевелилось нечто темное, вязкое, неправильное – странные чувства… двоякие. Я не могла свыкнуться с мыслью, что он убивал людей, но так сильно его любила и переживала за него, что была готова сама схватиться за оружие, лишь бы он выжил…

– Прости, принцесса… – вдруг произнёс папа, глухо и виновато. – Если бы я мог всё изменить… Если бы только…

– Ничего, – заверила я, стараясь чтобы голос звучал ровно. – Поговорим, когда весь этот кошмар закончится…

– Хорошо… – ответил он чуть бодрее. – Но пока ты должна сидеть тихо. Как мышка. Сколько у тебя патронов?

– Не знаю…

Боже… пистолет! Где мой пистолет?..

Я судорожно огляделась. Ствол лежал на полке с Доместосом. От лица тотчас отхлынула кровь.

Взяв оружие, я попыталась вспомнить, как достать обойму… но мысли точно вода в ладонях – утекали мимо, не задерживались. Однако вскоре палец сам нашёл защёлку магазина и тот выскочил из рукояти.

– Патроны есть…

– Отлично, – ответил папа. – Ты молодец. Всё делаешь правильно. А сейчас я пойду, осмотрюсь. И позже вернусь за тобой. Ладно?

– Нет. Не ладно! – я резко отпрянула от двери. – Не уходи! Пожалуйста. Или возьми меня с собой. Не хочу оставаться здесь. Одна…

– Кейт, это ради твоей безопасности. Как мышка. Помнишь? – Он говорил мягко, но твёрдо. – Я вернусь, даже моргнуть не успеешь…

– Но папа… а если…

Он перебил:

– Всё будет хорошо. Я люблю тебя, принцесса. Больше всего на свете.

Я было схватилась за швабру, собираясь отпереть дверь, да так и осталась стоять, бездействуя. Всё внутри кричало: «Не отпускай его!» Но почему-то язык не шевелился и тело не слушалось, как в дурном сне, когда пытаешься закричать и не можешь выдавить из себя ни звука.

Глаза снова затянуло слезами. Ноги подкосились. Я безвольно осела на пол.

– Я тоже люблю тебя, пап… – сорвалось с губ едва слышно.

Слова растворились в тишине – густой, как тёплая патока. Будто стены этой проклятой комнатушки впитали в себя все звуки и чувства…

– Пап?.. Ты здесь?.. Слышишь? Очень-очень люблю… Папочка…

Но в коридоре уже никого не было. Он ушёл… и всё вокруг стало неподвижным, как после выстрела.

Не знаю, сколько времени я провела в ледяном оцепенении. Секунду? Минуту? Вечность?.. Но когда за дверью раздались шаги, окно над потолком почти почернело…

Холод скользнул по спине, пронзив собой каждый позвонок – кто-то приближался…

Я опрокинулась на четвереньки и поползла к противоположной стене, вслепую шаря по грязному полу. Пальцы наткнулись на какой-то мусор, затем нащупали пистолет… Схватив его, я развернулась и, прижавшись спиной к тумбочке под окном, направила дуло на вход.

Реальность вновь исказилась… я не понимала сколько прошло времени. Руки дрожали так сильно, что никак не могли отыскать курок и вдруг дверь дёрнулась. Сначала один раз. Потом снова – резче. Я закусила изнутри щеку, чтобы не закричать, ведь папа говорил: «сидеть тихо, как мышка»… В голове лихорадочно стучала одна-единственная мысль: «Сейчас она распахнётся – и мне конец…»

Раздался скрежет, за ним последовал оглушительный грохот. Пыль поднялась в воздух, забилась в ноздри, я зажмурилась, так и не сумев выстрелить, а в следующую секунду оказалась в крепких объятьях и ощутила запах, который знала как свой собственный – терпкий бергамот вперемешку с сандалом – Адам…

– Тише, Феникс… Всё хорошо…

Я с всхлипом втянула воздух, будто вынырнула из-под толщи ледяной воды, и обмякла в его руках. Некоторое время ничего не происходило. Адам просто обнимал меня, ласково гладя по затылку и нашёптывая, что мы со всем справимся… И я даже почти поверила в это… пока не услышала визг шин и выстрелы, раздающиеся снаружи.

– Пора уходить, – тотчас собрался Блэк, осторожно отстранился, вгляделся в моё лицо. – Идти можешь? Нужно добраться до запасного выхода.

Я кивнула, но тело тянулось к