Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

Некоторое время спустя голова начала проясняться. Хотя скорее я просто поняла, что смотрю в потолок какой-то легковушки, обтянутый замызганной светло-бежевой тканью. Шум не исчез – но изменился, стал даже приятным. А в комплекте с имбирно-карамельным ароматизатором салона, напомнил мне о рождестве.

Я увидела точно наяву: мама в нелепом фартуке с изображением эльфа варит пряный какао, монотонно постукивая металлической ложкой по сотейнику. Мы с папой в одинаковых свитерах сидим на диване с огромной чашкой карамельного попкорна. Смотрим телевизионную викторину.

– Вопрос двенадцать! Внимание, чьи это слова: «Не лучшее время менять лошадей, когда пересекаешь реку»?

Игрок на экране задумывается, а мы все втроём кричим в унисон: «Авраам Линкольн» – и… видение искажается, вздыбливается, идёт пузырями, будто на старую плёнку в проявочнике плеснули просроченный реагент.

Я запрокинула голову, посмотрела в боковое окно. Небо, плывущее за ним, было удивительно ясным – ни облачка, и уже окрашивалось закатными красками. Для Вирджинии такая погода редкость…

Вирджиния… Блэкфорт… Мама. Бабушка. Заправка. Отец. Взрыв… Шёпот Адама сразу перед тем, как всё провалилось во тьму: «Что бы ни случилось, я не отпущу тебя, Феникс»…

Горло сдавило, словно вернувшаяся память набросила на шею удавку. Я закашлялась. Тишина в салоне треснула. Автомобиль резко дёрнулся, сбрасывая скорость, и вскоре остановился.

Задняя дверь распахнулась буквально через секунду. Над моим перекошенным лицом склонился Адам. Его появление было столь внезапным, что я едва не вскрикнула.

– Как ты? – он легонько коснулся моего подбородка, пальцы – ледяные, точно вода из подземного источника, немного привели в чувства.

Я посмотрела на него более осознанно – что-то было не так… Его глаза… они странно мерцали: то становились чёрными, как ночь, то почти прозрачными – Блэк был голоден… Это чувствовалось во всём: в обострённых чертах, в натянутой коже на скулах, в подрагивающих мышцах шеи, в том, как жадно он ловил каждый мой вдох.

– А ты?.. – сипло выдохнула я.

Ответа не последовало, вместо этого Адам забрался в салон, вынуждая меня подняться, сел рядом и крепко обнял.

– Это не важно…

Прохлада его тела остудила мой собственный жар. Воздух внутри был густым, душным. Кондиционер не работал. Пот стекал по позвоночнику, щекоча и раздражая.

– Здесь… слишком жарко… – пожаловалась я, прижимаясь лбом к его холодной шее.

– Мне казалось ты мёрзнешь. Тебя трясло несколько часов. Включить кондиционер?..

Я ничего не ответила. Просто закрыла глаза. Сон не торопился возвращаться, но разум всё ещё плыл где-то между реальностью и забытьем. Мышцы казались свинцовыми, шея ныла, голова гудела, однако рядом с Адамом мне становилось легче.

Некоторое время мы молчали. Снаружи, кроме звуков природы не было ничего. Слышалось шуршание каменной крошки, поднятой ветром, рокот кузнечиков, вой койота вдалеке. Тишина тянулась, как горячий воск.

– Где мы?.. – наконец спросила я, блуждая взглядом по пыльному окну. За ним песчаная дорога, золотистый свет вечера, силуэты измождённых солнцем кустарников. Всё такое чужое и одновременно до боли знакомое.

– На пути в Аризону, – шепнул Адам мне в висок. – Только что пересекли границу Техаса. Я держусь объездных дорог. Миль через двадцать будем проезжать Даллас.

– Техас?.. – я отстранилась, в голосе прорезалось острое недоверие. – Как мы оказались в Техасе?..

– Ты долго спала, – Адам едва заметно усмехнулся.

– Сколько?

– Больше полутора суток.

Я растерянно моргнула. Мы сидели в стареньком, потрёпанном седане: замызганная светлая велюровая обивка, ручные стеклоподъёмники, выпавшая вентиляционная решётка, болтающаяся на куске скомканного скотча. Пахло дешёвым пластиком, прогорклым маслом и металлической пылью.

– Откуда машина?

– Угнал, – пожал плечами Блэк, словно говорил о чашке кофе, взятой на вынос.

Мы снова замолчали. Обсуждать то, что случилось на заправке не было сил. Спрашивать, как нам удалось выжить – тоже… Уточнять планы на будущее? Если честно, плевать я на них хотела… Мою грудь жгла обида – тихая, глухая, почти незаметная снаружи, но пожирающая изнутри. Я не показывала её, потому что это не имело смысла. Адам действовал по приказу отца и наверняка скажет: «Другого выхода не было». Возможно, даже окажется прав…

Но… что если шанс был?..

Вдруг нам бы удалось выбраться всем вместе?..

– Хочешь пройтись, размяться? – голос Адама прозвучал осторожно и мягко, будто он чувствовал за собой вину.

Я кивнула. Он натянуто улыбнулся, вышел из машины и протянул руку.

Стоило покинуть салон, горячий ветер ударил в лицо, запахом жжёной резины, сухой травы и солнца, которое уже давно должно было скрыться за горизонтом, но почему-то всё ещё висело в небе – упрямое и жаркое. В воздухе кружилась мерцающая песчаная пыль, оседала на кожу, скрипела на зубах. Дорога, по которой мы ехали, представляла собой нечто среднее между заброшенным асфальтовым полотном, потрескавшимся, местами просевшим, и просёлочной глиняной лентой. По обе стороны – дикая техасская пустошь. Колючие кусты, редкие деревья и истерзанная временем табличка, указывающая направление на Даллас.

Мы отошли от машины всего на несколько шагов. Я остановилась. Запрокинула голову. Высоко в небе летал коршун, лениво описывая круги, точно смерть на дежурстве.

Смерть… теперь мне казалось – она была повсюду. В каждой песчинке, в камне у дороги, в хриплом дыхании обжигающего ветра. Смотрела на меня из-за угла, умело плела сети и терпеливо ждала, когда я в них угожу.

– Кейт, – позвал Адам. – Знаю, ты устала, но нам нужно на самолёт.

Я обернулась. Он тоже щурился от пыли и ветра, настырно трепавшего его волосы.

– Поедешь сзади или пересядешь вперёд?

– Спереди, – глухо ответила, возвращаясь в машину.

Спустя пару минут наш «арендованный» Фиат снова отправился в путь. Кажется, я задремала. Потому что когда тишину в салоне внезапно разорвал резкий, неуместно жизнерадостный рингтон, за окном смеркалось.

Мы с Адамом переглянулись. На приборной панели ритмично подпрыгивал мобильник мистера Бруни.

– Откуда он здесь? – прошептала я, вжимаясь в кресло.

– Забрал из «Ровера», после аварии, – напряжённо ответил Блэк, паркуясь у обочины.

Мои глаза расширились. Руки похолодели. Лицо, напротив, вспыхнуло жаром. В затылке забарабанила мысль: а вдруг Александр жив?.. Или папа? Или они оба смогли спастись?..

– Не делай преждевременных выводов, Феникс, – глухо обронил Адам, скосив на меня взгляд, и потянулся за мобильным – тот всё не унимался.

Раздавшийся из динамика голос я узнала с первого слога. Папа…

– Привет, принцесса… если ты получила этот звонок, значит мы, к сожалению, больше не увидимся…

Адам, не поднимая на меня глаз, протянул телефон. Я взяла и стиснула так крепко, словно через пластиковую оболочку могла ухватить отца за руку…

– Прости меня, милая… – голос папы дрогнул, но тон оставался спокойным, – за то, что втянул вас с мамой