Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– Хочу снять номер, – сухо ответила я, бросив на стойку полтинник.

Глаза парня заблестели. Он тотчас выпрямился, приосанился, улыбка стала шире, будто я вручила ему приглашение на главную вечеринку жизни.

– Надолго? – предвкушающе протянул он.

– На ночь.

Комментарии о том, что больше суток здесь способен провести разве только мазохист, я оставила при себе.

– Двуспальная кровать или односпальная?

– Без разницы.

– Тогда двуспальная, удобнее, – подмигнул он, и от его маслянистой ухмылки мне стало не по себе.

– Телек побольше, поменьше?

– Да всё равно, просто отдай ключ. Я заплатила…

Парень взглянул на меня с тенью недовольства в глазах. Вдруг послышалось: «Да что ты о себе возомнила, пигалица?» Но его губы точно не шевелились. Кажется, от недосыпа у меня конкретно поехала крыша…

– Слушай, – тяжело вздохнула я. – Плевать на телевизор, на холодильник и всё остальное. Я в дороге несколько дней и жутко устала. Мне нужен душ, кровать и минимум вопросов. Такая опция есть?

– Ладно, – пожал плечами администратор, достал ключ, но отдавать его мне не спешил. – Ваши документы? Впишите имя здесь, подпись – вот тут и можете идти отдыхать.

Чёрт, документы… Все мои вещи остались в «Ровере»: водительские права, одежда, большая часть налички…

– Мисс?.. – голос парнишки стал чуть тревожнее. – Без удостоверения я не могу вас заселить… Такие правила.

Я смерила его пустым, потухшим взглядом, медленно выудила из кармана ещё одну купюру и положила поверх первой.

– У вас на входе написано: «комнаты по двадцать баксов». Даю сотню и ты больше ни о чём меня не спрашиваешь. Договорились?

Он уставился на деньги, как на сундук с золотом конкистадоров. Недолго боролся с совестью. Вскоре аккуратно накрыл ладонью купюры и стянул их под стойку.

– Какую фамилию записать?

– Блэк, – выдала я без раздумий.

– Хорошо, мисс Блэк. Ваш номер – двенадцать, самый дальний от входа. Выезд завтра в полдень. Если захотите остаться ещё на ночь – правила вы знаете… Добро пожаловать в «Аризонскую Мечту».

Ирония названия не убила бы только глухого, но я, не подавая вида молча кивнула, забрала ключи и вышла на улицу. Дверь снова хлопнула. Воздух снаружи раскалялся с каждым вдохом. Близился полдень, солнце стояло почти в зените и палило с такой яростью, что хотелось немедленно спрятаться в любую тень, хоть под скамейку.

Я торопливо двинулась вдоль ряда однотипных дверей с облупившимися цифрами. Деревянный настил под ногами жалобно поскрипывал, где-то за стеной надрывно выл кондиционер, сражаясь с адовым Аризонским пеклом.

Отыскав комнату двенадцать, я вставила ключ в скважину, повернула с усилием, толкнула плечом – дверь скрипнула, словно выдохнула: «Не стоило» и нехотя распахнулась.

Номер встретил меня тяжёлым, спёртым воздухом – маленький, как клетка и столь же приветливый. Выцветшие полосатые обои. Пыльный пол. У входа светлый ковёр с багровым пятном неизвестного происхождения. У окна – письменный стол с обглоданной кромкой. Над головой – люстра-вентилятор. Кровать с резными стойками и замызганным леопардовым покрывалом. На комоде – ламповый телевизор, размером с микроволновку.

– Телек побольше или поменьше?.. – передразнила я, криво усмехнувшись, и проверила щеколду на двери.

Удивительно, но та оказалась совсем новой.

По плану был душ. Однако разросшаяся по углам кабины плесень заставила переиграть…

Ограничившись обтиранием влажным полотенцем и мытьем головы в раковине, я завалилась на кровать. От покрывало несло затхлостью. Подушка воняла отбеливателем и чем-то ещё… едким, химическим. Но усталость взяла своё – сон сморил меня сразу, стоило только закрыть глаза.

* * *

Девочка лет пяти в джинсовой юбчонке с рюшами бежала босиком по узкой садовой дорожке. Тёмные локоны вились вокруг лица. В карих глазах отражалось солнце. Она спешила навстречу самому любимому мужчине на свете.

Джеймс Крофт, поставив на землю пакеты с продуктами, раскрыл объятия и, подхватив дочь, закружил её в воздухе. Их смех разлетелся по уютному двору нового дома в Финиксе. Он был как с открытки: светлый фасад, белёный забор, цветочные горшки на крыльце.

– Папа, ты построил много домов? – спросила маленькая Кейт, уткнувшись носом в его щёку.

– Много, принцесса, – улыбнулся Джеймс, прижимая дочь к себе.

– А зачем мы купили этот? Ты ведь мог построить дом куда очумительней!

Крофт рассмеялся:

– Откуда у тебя взялось такое слово?

– Я умная! – гордо заявила Кейт, повторяя вопрос: – Так зачем мы купили этот дом?

– Потому что он понравился нашей маме.

– А когда я вырасту, ты построишь дом для меня?

– А какой ты хочешь?

Кейт на секунду задумалась.

– Замок как у Спящей Красавицы. С башнями и фонтанами. И балкон. Чтобы высоко-высоко!

– Хм… Нужно обсчитать смету, – с серьёзным видом ответил Джеймс. – Но думаю, справлюсь.

– Построишь? Обещаешь?

– Для тебя, что угодно, родная…

И тут на крыльце появилась Сандра. Её волосы, отливающие на солнце медью были собраны в аккуратный пучок, лёгкое платье в мелкий цветочек развевалось на жарком аризонском ветру. В руках она держала два высоких стакана с лимонадом.

– Мама! Папа пообещал построить мне замок! Как у Спящей Красавицы! – закричала Кейт, размахивая маленькими ручками.

Сандра широко улыбнулась, подошла ближе, поцеловала мужа в щёку и шепнула крошке на ушко:

– Ну раз папа обещал… значит, всё так и будет…

Внезапно ветер замер, цветы в горшках на ступеньках перестали раскачиваться, голоса стихли, словно кто-то прибрал звук на телевизоре. Картинка начала тускнеть, пошла крупным зерном и трещинами, точно старая фотография. Лёгкая дрожь пробежала по воздуху, нарушая чёткость линий и в итоге всё исчезло… Но спустя мгновение яркими красками вспыхнуло новое воспоминание…

Рождество. Кейт восемь.

Огромная ель, посреди гостиной, переливалась сотнями мерцающих огоньков. Ушло целых три часа, чтобы нарядить лесную красавицу и теперь, уютно устроившись на диване, Кейт с матерью попивали домашний какао, щедро сдобренный белоснежными зефирками.

– По-моему, вышло отлично, – довольно произнесла Сандра, откидываясь на подушку.

– Не отлично, а изумительно! – поправила её дочь, гордо демонстрируя пустоту на месте переднего зуба.

Она только на днях получила от зубной феи два доллара и теперь относилась к своей потере почти как к медали за храбрость.

– Знаешь, чего не хватает? – произнесла миссис Крофт, запустив руку в карман своего платья. – Последнего штриха.

На её ладони появилось сокровище – пара фарфоровых голубков с серебряными петельками на спинках. Свет гирлянд заиграл в их крыльях, разбрасывая по комнате радужные отблески.

– Это тебе, дорогая. Мой подарок. Однажды, когда вырастешь и встретишь достойного человека, отдай ему одного. Эти голубки волшебные, они будут оберегать и хранить вашу любовь. Вот этого, – Сандра указала на птицу, чуть меньшего размера, – мне подарил твой папа и