Полостан - Нил Стивенсон

Его решение отменили. Берия отстранил Шпака от Аврориного дела.

– Быть может, дама поделится с нами воспоминаниями о чикагском запуске и объяснит, отчего американцы так многого от него ждали, – продолжал Берия.

– Конечно, – просипела Аврора.

Она мгновение молчала, все еще переваривая осознание, что Шпак хотел отправить ее в расход. Берия, этот извращенец, спас ей жизнь. Лучше было смотреть на Берию, чем на Шпака. На Протона – еще лучше. Он в свою очередь смотрел на Аврору, причем явно не из одного лишь научного интереса.

– Физматовы знают больше меня, – начала она, – но так вышло, что я познакомилась со студентом-физиком, который пытался мне объяснить, какие эксперименты ставят с помощью аэростатов и отчего они так интересны капиталистам. Если хотите, я попробую рассказать, а Физматовы поправят мои ошибки, которых, уверена, будет много.

– Просим! – сказал Берия с довольным видом игрока в поло, хвастающегося новым призовым пони.

– Ну, все помнят про радиацию – опыты Кюри и Жолио в Париже и так далее. Она исходит от тяжелых элементов вроде радия в конце таблицы Менделеева. Очевидно, слишком большое ядро нестабильно. Когда оно распадается, то испускает лучи. Потом ученые создали более чуткие приборы для улавливания радиации и обнаружили очень сильные лучи неведомого происхождения. Не от радия или других тяжелых элементов. Как их объяснить? Они повсюду, всегда, проходят через нас, а мы их не замечаем. Некоторые предполагали, что эти лучи – следствие каких-то процессов в недрах Земли. Другие считали, что они из космоса. Эксперименты на вершинах гор зафиксировали больше лучей, что говорит в пользу космического происхождения. Их ослабляет атмосфера. Чем выше вы поднимаетесь, тем больше можно узнать. Самые высокие горы Америки – всего несколько тысяч метров над уровнем моря и находятся в труднодоступных частях страны. Правильно снаряженный аэростат поднимется выше, а запускать его можно с любой точки континента. «Солджер Филд» расположен недалеко от Чикагского университета и прямо посередине «Века прогресса» – международной выставки, на которой прошлым летом выступал Нильс Бор. Поэтому такой аэростат сделали и запустили. Но он упал из-за неисправного клапана.

Берия выразил желание услышать подробности, и она рассказала про семьсот баллонов водорода, магниевый шар, складки прорезиненной ткани.

Грузины, которые до сих пор веселились, никого не замечая, теперь слушали с таким вниманием, что Авроре сделалось не по себе.

– Получается, – сказал Орджоникидзе, – столько денег и усилий потратили, просто чтобы поднять на воздух приборы. Обсерваторию для этих лучей?

Берия что-то сказал по-грузински, затем добавил по-русски:

– Космические лучи.

– Да, – ответила Аврора. – На таких высотах очень холодно и слишком мало кислорода, поэтому гондола с аэронавтами герметична, чтобы в ней можно было дышать. Снаружи закреплены различные приборы, например, «туманная камера»… не знаю, как она называется здесь…

– Камера Вильсона, – пробормотал Электрон.

– Камера Вильсона, спасибо… так что аэронавты могут изучать эти лучи, дрейфуя в верхней части атмосферы – на пороге межпланетного космоса.

– Но шар высоко не взлетел? – спросил Ломинадзе. – Американцы не узнали, что хотели?

– Совершенно верно, товарищ.

– А мы через несколько дней их обгоним, а, товарищ Протон? – спросил Берия.

– Так точно, товарищ! – ответил Протон. – Мы готовимся запустить более передовой аэростат, который осуществит то, что не удалось американскому. Мне выпала огромная честь быть одним из стратонавтов.

После короткой паузы раздались аплодисменты и звон сдвигаемых стопок. Протон покраснел, что Авроре, несмотря на все изнеможение, показалось до нелепого милым. Ну конечно, в стратонавты должны были выбрать этого обаятельного красавца.

– Замечательное торжество советской науки и техники, – сказал Орджоникидзе, – но я хозяйственник, который строит металлургические комбинаты. Кто-нибудь объяснит мне, почему это важно? Или мы это делаем только потому, что американцы не сумели?

– Научно… – начал старший Физматов, но Орджоникидзе оборвал его взмахом руки.

– Научно я знаю, как работает домна. Забирает из окисла железа кислород и дает нам чугун. – Он царственным жестом указал на уходящую в ночь колоннаду доменных печей. – Из чугуна получается сталь, из стали мы делаем рельсы и танки. Могут ваши космические лучи дать нам что-нибудь в таком роде? – Он снова взмахнул рукой и кивнул в сторону окна. – Или это как коллекционирование бабочек?

И в наступившей тишине добавил:

– Ничего не имею против коллекционирования бабочек. Просто хочу знать.

И Протон, и его отец почему-то разом обернулись на Электрона, который с начала разговора пристально смотрел в свою тарелку. Аврора не одна это заметила. Электрон, хоть и не поднимал глаз, как-то почувствовал направленное на него внимание. Он прочистил горло и произнес единственное слово:

– Нейтроны.

Грузины озадаченно переглянулись, и Берия сказал:

– Мне это слово ничего не говорит.

– И не должно говорить, – успокоил его Электрон.

Шпак бросил на молодого человека косой взгляд. Олександр Физматов заметил это и вмешался:

– Лек имеет в виду новый тип элементарных частиц, открытый лишь в прошлом году. За пределами университетских физических факультетов никто этого термина не слышал.

Лек кивнул.

Ломинадзе не прочь был взять на себя роль шута.

– Для тех из нас, кому до таких заведений больше тысячи километров лесом, объясните, каким боком ваши частицы относятся к воздушным шарам? – Он задал свой вопрос с деланым весельем, но при этом нервно косился на Берию и Орджоникидзе.

Электрон запустил пятерню в волосы, убирая их с лица. Он явно понятия не имел, как объяснять такие вопросы сталелитейщикам и чекистам. Протон, наблюдавший за ним с некоторой иронией, ответил за него:

– Как очень понятно изложила товарищ Аврора, излучение невероятно высокой проникающей силы попадает в нашу атмосферу сверху. Стратосфера – лучшее место, чтобы его изучать.

– Оно идет от Солнца? – спросил Орджоникидзе.

– Космические лучи наблюдаются ночью, – заметил Электрон. – И во время полных солнечных затмений.

Аврора молча переварила эти сведения и, не возражая примерить роль тупой блондинки, ответила:

– А, понятно. Когда Земля или Луна закрывают все лучи, идущие от Солнца.

– Очевидно, – сказал Электрон. Без насмешки, просто указывая, что это очевидно.

– Итак, методом исключения, лучи должны быть от более далеких астрономических объектов – звезд, галактик…

– Сверхновых, вероятно, – сказал Электрон. – Где рождаются элементы. Это ваша домна. Когда внутри звезды маленькие атомы сталкиваются и образуют более тяжелые ядра, выделяется энергия настолько больше этой, – он небрежно махнул в сторону промышленного колосса за окном, – что нечего и сравнивать. Сверхновые выбрасывают тяжелые ядра в космос, где они конденсируются в планеты, как водяные капельки из пара. Более тяжелые элементы вроде урана медленно оседают на глубину и распадаются – энергия, которую они при этом выделяют, поддерживает земное ядро в расплавленном состоянии,