Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

застыла перед Кощеем. Теперь она могла смотреть ему в глаза, не поднимая головы. Улыбка расползлась, стала шире и холоднее, а оттого безумнее. Мне стало дурно от того, насколько эта картина была похожа на ту давнюю сцену с поцелуем, когда царевна ещё была живой и трепетной.

— Ляньгуан… меня сейчас вырвет, — пожаловалась я и почувствовала на спине прохладную тяжесть его руки.

Кощей не стал говорить с царевной, возможно, потому что внутри уже никого не было. Они атаковали одновременно: Златослава замахнулась и ударила косой, Кощей поставил ледяной щит и попытался дотянуться до неё мечом. Они разошлись и тут же схлестнулись снова. Некоторое время все молча наблюдали схватку царя нави и мёртвой царевны, как они сходились и били. Уворачивались. Кружили друг вокруг друга. Обменивались ударами и снова отступали. Трещал Кощеев лёд, коса со свистом рассекала воздух и звенела от чужой магии. Царевна ускользала, возникала со спины, потом нависала над Кощеем, чтобы обрушить на него новый удар. Он уходил от атаки в последний момент, снова и снова доставая её ледяной магией, которая распадалась о невидимый щит.

Я подняла глаза, посмотрела выше и дальше. Леший всё так же стоял в отдалении, подняв страшные лапы, как адский дирижёр, и водил ими влево и вправо. Он дарил своему войску магическую защиту, управлял ими, и до него было не добраться.

Крик Джанахара разорвал кружево схватки Кощея и Златославы. Он бросился на помощь, и тут же войско Лешего — то, что от него осталось — взвыло с новой силой и бросилось наперерез. Наши мороки, Рейнхарт — все пытались добраться до Кощея, а он бился у самой границы терема, не уступая Златославе ни пяди земли. Однако он так ни разу её не достал по-настоящему.

— Ляньгуан, мы можем ему помочь? — я обернулась к Змею, и в голосе моем звенело отчаяние. Стоять на высоком крыльце и наблюдать за битвой было невыносимо.

Ляньгуан качнул головой, не отрывая взгляда от поля, и в этот момент раздался душераздирающий рёв Джанахара. Я обернулась как раз, чтобы увидеть, как рука его отлетает в сторону, и капли крови, похожие на горящие бусины янтаря, разлетаются по дуге и опадают на землю. От крика его зашлось сердце.

— Джанахар! — не помня себя, заорала я, цепляясь за крылечный столб.

Ифрит вырвался из окружения, пробрался таки к царевне, и та точным взмахом косы отсекла ему левую руку. Она теперь валялась в стороне, чужая и нелепая, и руны на ней погасли, а из обрубка стекала кровь, похожая на густую лаву.

Златославе не было дела до Ифрита. Она услышала мой крик и повернула к терему голову так, как не мог бы обычный человек. Джанахар тяжело дышал, держась за культю руки, потом поднял голову, выплюнул какое-то ругательство и, страшно оскалившись, снова бросился в бой.

Теперь они теснили царевну вдвоём, Кощей и ифрит, удары их приходились по ней чаще, но по-прежнему это не имело никакого действия. Златослава же как будто потеряла к ним интерес, она всё чаще оборачивалась к терему. Кощей выбросил руку, и в землю вонзились огромные сосульки. Ифрит бросился на царевну, расплескивая лаву. Но она легко ушла от первого, ускользнула от руки второго и…

Поле исчезло. Я успела отшатнуться, и вот передо мной ряд плотных бело-золотых колец. Они дрогнули раз, второй, третий и стянулись чуть плотнее, защищая меня от внешнего мира. Внутри оказалось тесно и тихо, как будто звуки битвы с трудом проникали сюда. На одно короткое мгновение мне захотелось спрятаться в объятиях большой тёплой змеи.

— Ляньгуан! — вместо этого закричала я. — Что случилось?

Кольца расслабились, и звуки битвы снова со всей силы обрушились на меня. Кощей и Джанахар напали на Златославу с новой силой и даже оттеснили её от терема. Но внезапно это ушло на второе место, потому что я увидела на ступенях что-то чёрное, похожее на обломки обсидиана. Эти странные обломки таяли на глазах — все, кроме одного. Того, что торчал из змеиного тела.

— Ляньгуан! — снова закричала я, но уже иначе, с исступлением.

— Какая неудача, — отозвался он.

— Нет-нет, этого не может быть. Подожди, нужно его вытащить.

— Не стоит так волноваться. Этой девке не по силам причинить мне вред, — голос его лился спокойно, но мне в моей панике он казался слишком слабым. — Не трогай осколок…

Поздно. Я подалась вперёд, собираясь вытащить его, но чёрная субстанция в момент обожгла мне руки. Я зашипела, прижала их к груди.

— Я говорил, — меланхолично отозвался Ляньгуан. Он обхватил осколок хвостом и медленно потянул его.

На поле Кощей продолжал сражаться с царевной. Мороки с Рейнхартом теснили остатки тёмного войска. рана на культе Джанахара покрывалась тёмно-коричневой коркой и уже меньше изрыгала лаву.

Я опустила взгляд на тело Ляньгуана. Он отбросил осколок, и бело-золотую чешую тут же залила тёмно-бордовая кровь. Она вытекала ленивыми толчками, густая, вязкая, и окрашивала его шелковистую чешую грязными разводами.

— Сейчас, подожди, — я в панике огляделась, ища что-то, чем можно было зажать рану. На крыльце было возмутительно чисто. — Сейчас. Я придумаю, придумаю.

— Не волнуйся, я могу пережать мышцами… Что ты делаешь? — впервые голос Ляньгуана на моей памяти взлетел на полтона.

Я задрала сарафан и дрожащими пальцами схватилась за нижнюю юбку.

— Сяо гунян, перестань немедленно, — потребовал Змей. — Я вижу твои ноги. Это неприемлемо.

Злость, горькая, ядовитая, заливала грудь. Щипало нос, и оттого на глазах выступили слёзы, но я не оплакивала никого — я была в ярости. Не справившись с завязками, я разорвала их и рывками стянула юбку с ног, приговаривая:

— Ничего, и не так ходила. От вида ног… Ещё никто… Не умирал!

Я распрямилась — подол сарафана скользнул по ногам — и победно вскинула юбку, а в следующую секунду уже плотно прижимала её к ране. Кровь и правда стала течь куда тише, но ткань постепенно становилась красной.

Ляньгуан смотрел на меня сверху вниз, прищурившись, напоминая пригревшуюся на солнце змею.

— Кажется, я понимаю теперь…

— Ляньгуан!

Я вздрогнула. Кричал Кощея, впервые с начала этого бесконечного боя. Мы обернулись к нему одновременно, но он смотрел не на меня, а на Белого Змея. Обмен взглядами длился пару секунд, и вот Ляньгуан шевельнулся — пальцам моим стало тепло от новой порции крови — и подобрался совсем близко ко мне.

— Василиса, позволите? — прошелестел он рядом.

Я замерла, когда его пальцы скользнули по моим плечам к шее. Они легко нашли верёвочку, которую завязал на мне Кощей вечность назад, и