Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Именно так мы и поступим, — кивнул Кощей слишком серьёзно.

— Спасибо.

С этими словами я развернулась и направилась к дверям, и только взявшись за ручку, добавила:

— Спокойной ночи, Кощей.

— Доброй ночи, Василиса.

Я вышла не спеша и аккуратно закрыла за собой дверь, чтобы тут же схватиться за живот. Если там и поселились проклятые бабочки, то они не порхали, а пожирали меня изнутри. Я прислонилась к стене и сползла по ней на пол, позволила себе наконец минуту паники.

Вспоминая об этом с утра, я закрыла лицо ладонями, как тогда, у дверей его кабинета.

— Идиот, — прошептала я и натянула одеяло.

И когда в дверь раздался требовательный стук, я поморщилась: мне не хотелось подниматься. Ещё минута слабости, и я буду готова идти разбираться со всем, что натворила накануне.

— Василиса! — голос Шаркуня я узнала сразу, хриплый, беспокойный. — Там что-то приближается к терему. Кощей доспехи достал. Велел вам уходить, Василиса.

Вся нега пропала в один момент, сменившись острым беспокойством. Я отбросила одеяло, босиком по холодному полу добежала до окна и выглянула во двор.

Лес чернел частым гребнем у горизонта, и от него отделилась тёмная масса, которая полосой шла на терем. Масса эта постоянно двигалась, становилась то выше, то раздавалась в стороны, внутри её части менялись местами, непрестанно двигались. Я ещё не поняла, что это, но страх уже проник под кожу, отравляя тревогой. В дверь снова стучал Шаркунь, а я смотрела на пугающее явление и не могла оторваться. Только в тот момент, когда стало возможно рассмотреть копья и вилы, я отпрянула от окна и хрипло ответила:

— Сейчас выйду!

«Проклятье!» — шипела я, натягивая нижнюю юбку. «Проклятье!» — повторяла, влезая в первый попавшийся сарафан. «Что ж это за твари?» — спрашивала у себя в зеркале, рассматривая растрёпанную косу, а потом махнула на неё рукой: некогда. Сапоги нашлись под кроватью и, прыгая на одной ноге, я закричала:

— Что это такое, Шаркунь?

— Леший, хозяйка, — отвечал он. — Вы бы потарапливались.

В этот момент я распахнула дверь и вылетела из горницы, на ходу поправляя сарафан. Шаркунь встретил меня непривычно хмурым взглядом: куда-то делась его обычная весёлость.

— Где Кощей? — спросила я без предисловий, устремляясь по анфиладе горниц к выходу из терема. Я должна была видеть всё своими глазами.

— Вышел уже! Кривель оставшихся мороков собирает, Джанахар с ними. Велели вас найти и…

— И что?

Он нахмурился ещё больше, опустил голову, как будто приготовился защищаться.

— Велели с царевнами сидеть. В темнице. Пока не окончится всё.

Я резко остановилась и, прищурившись, предупредила:

— Шаркунь, если ты сейчас ещё раз скажешь мне, что я должна сидеть с царевнами и ждать, я тебя ударю.

— Так я ж не придумываю, Василиса Петровна! — взмолился он. — Кощей-батюшка велел!

— А мне плевать, кто велел! — я уже снова бежала. — Тут мой терем! Мои мороки! Я не для того столько работала, чтобы Леший по моим комнатам шастал!

Шаркунь только вздохнул и припустил следом. Мы вылетели на крыльцо, и я на мгновение ослепла — утро било в глаза холодным белым светом. Всё тело тут же объяло холодом: на дворе стоял ноябрь, промозглый и злой. Я вцепилась в предплечья и, когда глаза привыкли к свету, попыталась рассмотреть что-то впереди.

Кощей стоял ко мне спиной — белые волосы разметались, голову покрывала чёрная металлическая корона с зубцами, которые хищно устремлялись в небо. Тяжёлый плащ ложился на широкие плечи и прямую спину.

На крыльцо скользнул Ляньгуан и встал по правую руку от меня, с другой стороны тяжело ступил Джанахар, полуголый, пышущий жаром.

— Как думаешь, усмирит их? — пробасил ифрит.

— Сейчас и увидим, — спокойно ответил Ляньгуан.

— Хоть бы нет! Эх, славная будет драка.

Ноябрьская хмарь растеклась над полем, серая, сырая, липкая. Небо висело над землей так низко, что, казалось, до туч можно дотянуться рукой. Ни дождя, ни снега — просто холодная взвесь в воздухе, от которой саднило горло. Тёмная волна подкатилась совсем близко, и я легко могла рассмотреть в массе мороков, мелких леших, кикимор и прочих лесных жителей. Они выли, стонали, рычали, потрясали оружием, примитивным, но от этого не менее угрожающим. Мне казалось, что я различала в толпе знакомые лица, внимательные осознанные глаза бывших жителей терема. Ещё совсем недавно мы сидели в одной караульной, а теперь они дёргались и скалились, и от этого становилось страшно и горько.

И тут Кощей заговорил:

— Мороки! — Пауза. — Вы служили мне. Кто сто лет, кто тысячу. Я не клялся вам в верности, но вы клялись мне. И я принимал вашу службу, как принимают дар. Без благодарности, но и без презрения.

Голос его был не громким, но я слышала каждое слово: казалось, всё вокруг застыло, чтобы слышать. Даже лесные твари, и те притихли, опустили неказистое оружие.

— Вы, кто идёт сейчас на мой терем, — не воины. Вам пообещали свободу, сказали, что вы сможете жить без меня. Что я держу вас в рабстве, а Леший вас освободит.

Тишина стала абсолютной.

— Он врал вам. Я не держу рабов, и вы знаете. Те, кто хотел уйти, уходили всегда. Но вы, кто пришёл к порогу моего терема, вы выбираете? Или вас ведут, как скот на убой? И если вы пересечёте границу моего двора, станете врагами. Не беглецами — врагами.

Я видела, как дрогнула серая масса на опушке. Кто-то там, в первых рядах, неуверенно переступил с ноги на ногу. Другой оглянулся назад, будто искал поддержки. Большинство продолжало потрясать копьями и рычать — войско Лешего состояло из диких, неразумных, сильных в своем безумии навьих тварей, — но некоторые из первых рядов, те, кто касался терема и жизни Кощея, замерли.

— У вас есть минута, — голос Кощея стал тише, но от этого страшнее. — Минута, чтобы вспомнить, кто вы. Минута, чтобы повернуться и уйти. Я не буду преследовать. Вы можете вернуться ко мне. Я не обещаю вам прощения, но я обещаю вам жизнь.

Тишина. Кощей стоял неподвижно, широко расставив ноги, сложив руки на мече — я видела, как его остриё уходит в землю. Навьи твари смотрели на него, тихо рычали, перебирали ногами — им не терпелось броситься в схватку, но некоторые оглядывались. Они дрогнули, выступили было вперёд, чтобы уйти или спрятаться за спину Кощея, но не смогли: невидимая сила рванула их, точно марионеток, назад в строй. И тогда я увидела, как от тёмной стены леса отделяется фигура, неестественно высокая, тёмно-красная на фоне голых деревьев. Я прерывисто