Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Это я сделала? Какая чушь.

Паника сдергивает меня со стула, и я бросаюсь к Марку, перехватывая его руку. Волна извинений выгоняет из головы все остальные мысли:

– Черт, прости! Прости, я не хотела. Я не специально. – Пальцы стискивают его запястье, пачкаясь в крови.

Обезумевшее сердце стучит в висках, и голос Марка сквозь него едва пробивается:

– Все в порядке, птичка. Нормально. Видишь… – Он приподнимает запястье на уровень глаз и добавляет: – Совсем неглубоко. Просто царапина.

Никакая это не царапина, но рана действительно не очень глубокая. Облегчение подкашивает колени, но вместо того, чтобы рухнуть обратно на стул, я толкаю Марка в грудь и яростно выпаливаю:

– Какого черта? Что это вообще было?

Смущение, страх и негодование переплетаются так плотно, что я не могу их отделить. Пальцы еще подрагивают, дыхание сбито, и щеки пульсируют.

Марк усмехается, окинув меня откровенным взглядом. Русая челка спадает на лоб, прикрывая глаза, но от хитро сощуренных зеленых глаз не скрыться.

Для него это все шутки. В порядке вещей. Незачем так реагировать.

Я повторяю это про себя, но, когда рука Марка бегло касается моего плеча, давлюсь воздухом, а он спокойно протягивает:

– Прости мне эту маленькую вольность, птичка. Не сдержался. Стало чертовски интересно. – Он хмыкает, укрепляя справедливость моих предположений, и пожимает плечами, отмечая: – Но карандаши в меня полетели только красные.

Справедливое возмущение не срывается у меня с языка. Я осматриваюсь, замечая под ногами десяток красных карандашей, и захлопываю рот, так ничего и не сказав.

Вот как. Он сделал это, просто чтобы помочь мне. Понятно.

Что-то внутри противится этой мысли, но я не хочу разбираться. Чтобы избавиться от странного ощущения, я поднимаю взгляд и, виновато сведя брови, прошу:

– Вылечи, пожалуйста. Ты же можешь.

Секундный смешок срывается с губ Марка, и он сводит брови, криво улыбаясь.

– Ну уж нет. Сама ранила, сама и лечи.

Спятил? Да я чертов карандаш могу вогнать только в чью-то руку. Мало ли, чем закончится попытка все исправить. Он не боится остаться вообще без руки?

Да и я понятия не имею, как это сделать. У Марка всегда получалось так легко и непринужденно, словно это ничего не стоит, но теперь я понимаю, насколько это непросто.

– Прикоснись и представь, как рана затягивается. Подумай о том, что хочешь это исправить, – велит он. – Почувствуй магию на подушечках пальцев, и позволь ей все сделать за тебя.

От этой затеи стоило бы отказаться, но я не хочу спорить. Послушно приподняв руку, я касаюсь пальцами раны, мысленно концентрируясь на желании все исправить.

Ничего не выходит. Я только сильнее пачкаюсь в крови, да и для Марка приятного явно не много.

– Да расслабься ты, птичка. – Он усмехается и, заправив мне за ухо прядь волос, отвлеченно уточняет: – Как, говоришь, Глава назвал твою тетку? Он действительно растерялся? Я ни разу не видел, чтобы он терял самообладание.

– Инга, – вяло отзываюсь я, вглядываясь в его запястье. – Просто обознался. Бывает.

Если Марк так пытается меня отвлечь, то ничего не выходит. Я едва слышу, что он говорит. Сверлю взглядом кровавые пятна и борюсь с желанием закрыть глаза.

Это я виновата. Нужно было лучше себя контролировать. Больше стараться. Слушать наставления и следовать им. Тогда ничего подобного бы не случилось. Я не хотела ему вредить.

Кончики пальцев покалывает, и я приоткрываю рот, всматриваясь в кожу перед собой. Быстрое движение стирает кровь, и, когда я убираю руку, на запястье Марка остается крошечная ссадина.

14

Leap Of Faith

Восемь быстрых ровных выстрелов. Короткие выдохи между ними. Пустое сознание, лишенное отвлекающих мыслей, планов и бесполезных расчетов. Обе руки держат пистолет, полностью обхватив рукоятку.

Вытащив пустой магазин, чтобы не нарваться на нравоучения Эрика, я опускаю пистолет на стол и встряхиваю руку. Ладонь под большим пальцем пульсирует, но уже не больно. Я привыкла.

Не нужно идти к мишени – невооруженным глазом видно, что все выстрелы попали в нее. Кто-то скажет, что достижение смехотворное, но для меня это победа. Глупо рассчитывать на мгновенный идеальный результат.

Эрик всматривается в отверстия в мишени, пока я бездумно разглядываю гильзы под ногами, не зная, чем себя занять. Он не озвучивает итоги тренировки и вообще не особо расходует на меня слова. Чаще просто недовольно морщится или хмыкает. Мне пришлось изучить сотни оттенков его взгляда, чтобы понимать, в каком направлении двигаться.

– Хороший результат. Молодец.

Я вздрагиваю. Это что еще за чудеса? Он со мной разговаривает? Он меня только что похвалил?

Слабо веря в реальность происходящего, я оторопело поворачиваюсь, чтобы убедиться, что моего наставника не подменили и никто не держит пистолет у его виска.

Никаких признаков принуждения. Это что-то невероятное. Мне придется сегодня купить торт. Или выпить. Или и то, и другое.

Я так теряюсь, что не могу выдавить из себя даже скомканную благодарность. Приоткрыв рот, я просто пялюсь на Эрика. Пусть он что-нибудь скажет. Добавит оскорбление, чтобы вернуть все в привычное русло. Поморщится и велит бежать десять кругов по залу. Хоть что-то, чтобы странная пауза закончилась.

– Думаю, ты заслужила передышку. Хватит на сегодня.

О, нет. Он совсем на мне крест поставил? Хочет избавиться от обузы? Почему? Я же все делала!

– Я совсем не устала, – выпаливаю я, быстро дернув подбородком. – Мы можем продолжить тренировку.

Едва слышный смешок слетает с губ Эрика. Он отпускает мишень и, не сводя с меня глаз, неспешно шагает в мою сторону.

Его приближение напрягает мышцы во всем теле. Угрожающее, жуткое. Эрик ничего такого не делает и не говорит. Поза расслабленная, а шаги легкие и неспешные. Взгляд не лезвиями впивается в лицо, а просто скользит по мне, но каждая клеточка в теле наливается тяжестью.

Зачем вообще он ко мне идет? Эрик всегда изо всех сил показывал, как его тяготит мое общество, и избегал контакта при любом удобном случае. Единственная причина, позволявшая ему приблизиться ко мне, – это неискоренимое желание оставить на мне парочку синяков в ходе тренировочного процесса.

Мысль возникает в сознании за секунду до провала. Прежде чем Эрик вскидывает руку, планируя воспользоваться моим промедлением, я проскальзываю под его локтем и отпрыгиваю назад.

Короткий смешок красноречивей любой похвалы.

Пара фальшивых рывков в мою сторону тоже обречена на провал – ему уже не удалось