Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Тарс оживлённо вскинулся.

— Хм… — Он потёр подбородок. — Если казна выкупает долг…

— Она потом его возвращает работой, — сразу закончила за него Маша. — Город всё равно строит дороги, чинит стены, копает канавы. Какая разница, кому платить? Наёмным рабочим или должникам?

— Разница есть, — задумчиво ответил Тарс. — Но мысль… Интересная.

Аста кивнула.

— Ты знаешь, девочка… Будем считать, ты сейчас закрыла долг перед Храмом. Продажа батраков за границу — эта проблема существует очень давно. И всего лишь изменение одного закона уничтожит целую систему. Это ведь такая простая и эффективная идея. Законодательно ограничить право вывоза батрака с региона проживания. Это полностью сделает непригодной всю схему с продажей рабов за границу…

— Именно, — оживилась Маша. — Если должника нельзя вывезти из округа, вся эта торговля людьми просто перестанет приносить большие деньги.

Она улыбнулась.

— А значит… Ею станет невыгодно заниматься.

Аста, закусив губу, посмотрела на Машу и неожиданно произнесла мягким, не вязавшимся с её образом голосом:

— Скажешь потом, какие книги ты хотела печатать. Посмотрим, стоят ли они моего времени.

Маша удивлённо моргнула.

— Что?

— Ничего, у меня ещё дел полно, тут с вами лясы точить. Ивер, пойдём, ожог поможешь намазать, а то уже зудеть начало…

Вечером на ужин ни Аста, ни Ивер не явились. Тарс сообщил, что утром выдвигаемся, и велел собираться.

Я собрался как лиер: сказал служке, что утром выезжаю, и мне нужно собраться. Служка кивнул и убежал. Я думал советоваться, где и что мне можно взять в дорогу. Оказалось — быть лиером удивительно удобно. Через час служка вернулся с уже собранными вещами.

— Всё готово, господин Весел, — с поклоном он передал мне наплечную сумку и две седельные. — Вашего коня подготовлю после завтрака.

— Да я и сам всё собрал бы… Но спасибо. И я не господин. Я вообще-то простолюдин…

Парень растерянно посмотрел на меня.

— Но… Вы же с госпожой Астой за одним столом обедаете…

После чего ещё раз поклонился и поспешил уйти, продолжая оглядываться на меня так, словно я сказал какую-то невероятную глупость.

Утром Храм встретил меня новой волной суеты. Во дворе сновали служки, выводили оседланных коней, грузили вьюки. Кто-то торопливо нёс сумки с провизией, кто-то проверял подпруги.

Я с удивлением обнаружил, что все мои вещи уже аккуратно уложены в седельные сумки.

— Доброе утро, господин Весел, — поприветствовал меня улыбчивый служка.

— Доброе… — пробормотал я. — Я же говорил…

Я только махнул рукой. Парень только смущённо улыбнулся.

Рядом уже возился Рейнар, проверяя сбрую своего коня, а Маша с совершенно серьёзным видом пыталась объяснить Тарсу, почему ей обязательно нужна ещё одна лошадь.

— При Храме очень грамотные кузнецы! Я его вчера заставила работать на меня весь день, чтобы обновить посуду для готовки! Это очень важный груз. Ну, давайте одного воина тут оставим, если не хватает лошадей? А потом за ним кого-нибудь отправите.

— Мария… — тяжело вздохнул Тарс. — Вы не убедите меня в важности ваших сковородок. Договоримся, пусть Храмовники их отправят вам с оказией!

— А вы на привале что предпочтёте: есть наполовину пригорелую, а наполовину непроваренную кашу, сваренную вашими воинами, или нормальную, вкусную и разнообразную еду?

Тарс обречённо посмотрел на меня.

— Она всегда такая?

— Да она сегодня вообще лапочка, — рассмеялся я, понимая, что третью лошадь Маша по-любому себе выбьет.

— Понятно… Ладно, посмотрим, что можно придумать…

Во двор вышла Аста. За ночь она словно снова превратилась в ту женщину, которую я увидел впервые. Спокойную. Собранную. Холодную. Вчерашней усталости будто и не было.

За ней следовали десять храмовников.

— Ну что, дети… — произнесла она. — Домой.

Маша радостно кивнула.

— Наконец-то.

Аста посмотрела на неё долгим взглядом.

— И очень тебя прошу… Хотя бы по дороге домой постарайся не дать себя похитить, никого не разоблачать и не менять законы Империи.

— Ничего не обещаю, но постараюсь.

— Ох, поверила мышка улыбкам кошки…

Тарс негромко кашлянул, пряча улыбку. Я тоже опустил голову, пряча ухмылку от представления льеры в качестве мышки…

Аста повернулась к мужчине.

— Тарс, присмотри за ней хорошенько.

— Присмотрю…

— Особенно в городах…

— Я понял.

— А лучше ни к одному не подпускай. Объезжайте города в обход…

— Э-э… Понял.

— А то с неё станется и ещё раскопает какую-нибудь мерзость. А мне и с тем, что она уже наковыряла, разбираться не один месяц.

Маша только невинно развела руками.

— Да оно само вообще! Я ничего не делала!

— Вот именно это меня и пугает. Что если ты ещё и что-то делать начнёшь… С твоим-то энтузиазмом…

Она неожиданно шагнула вперёд и коротко обняла Машу. Потом так же быстро потрепала меня по плечу.

— Береги её.

И, быстро шагнув к подошедшему Иверу, открыто поцеловала его и, не оборачиваясь, вскочила в седло. Через несколько секунд маленький храмовый отряд уже исчезал за воротами, мчась на север.

Наш же путь лежал на восток. Домой.

Первые два дня прошли спокойно. Только Маша ныла, что всё болит и не могла нормально устроиться в седле. Жаловалась, что уже попу до лопаток отбила и не чувствует. Но если не чувствует, то что у неё там может болеть?

Мы почти всё время двигались по тракту, лишь изредка останавливаясь перекусить или дать отдых лошадям. За счёт этого за два дня преодолели огромное расстояние. Тарс действительно провёл отряд так, чтобы обойти крупный город на нашем пути. Но думаю, тут дело было не в указании Асты, а просто потому, что нам там было нечего делать. Припасы были, а терять полдня на то, чтобы проехать город — смысл? А вот ближе к вечеру второго дня мы заехали в небольшой городок и подъехали к большой таверне на окраине. Где нас встретил отряд под флагом лиера Асела с…

— О! Наша повозка! — радостно воскликнула Маша.

Та самая повозка, на которой нас несколько дней везли связанными. На огромных колёсах и с рессорами. Кажется, я понял радость Марии.

— Господин Асел просил передать её вам, — поклонился дружинник девочке. — Сказал, что прежние хозяева вам задолжали, и так хотят отдать часть долга.

Маша счастливо захлопала в ладоши.