Кровавый пир - Го Цзинмин

Всадница смотрела на свистящую метель за порогом, тихонько поглаживая тусклый шрам на руке, неуверенная, чего именно ждет.

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Пещера резко расширилась, впереди неожиданно возникло огромное пространство. Инь Чэнь взмахнул руками, заставив нагрудник рвануться вперед, затем его зрачки сузились, и орудие мгновенно вспыхнуло светом, осветив все темное пространство. В серебристо-белом сиянии нагрудника князь увидел, как в середине просторной пещеры вдруг возникла хорошо знакомая ему фигура, обе ее руки были приколочены к каменной колонне. Голова человека была свешена, лица не видно – казалось, он был погружен в вечный сон. Вот только Инь Чэню вовсе не требовалось видеть его лицо, чтобы понять: этим человеком являлся Гильгамеш, тот, кого он разыскивал целых четыре года. Нижнюю половину его тела, напоминая сплетенный из паутины кокон, обвивали бесчисленные белые нити, тогда как верхняя была обнажена. По ней тянулись нити травинок, каждая из которых острыми корнями пронзала тело. Они высасывали кровь, отчего изначально белые нити внизу имели неправильный багряный окрас… К глазам Инь Чэня тут же подступили слезы, из горла готов был вырваться крик, когда вдруг лодыжки пронзила колющая боль. Его тело тяжело рухнуло со стены вниз.

Мгновенно вся пещера огласилась пронзительным визгом, похожим на вопли тысяч одновременно сгорающих в пламени насекомых, перед глазами все заполнили бешено извивающиеся, точно белые призраки, нити травы. Инь Чэнь упал на землю, где его тело принялись опутывать неисчислимые белые травинки, холодные и острые шипы вонзались в плоть, а затем неистово разрастались внутрь.

Однако на его лице не было ни намека на боль, в глазах светилом горела неизменная решимость. Он знал, что в эти самые мгновения духовная сила внутри его тела яростно пожиралась, – и тем не менее, полагаясь на силу человеческой плоти, продолжал шаг за шагом ползти в сторону Гильгамеша. Белые нити усилили хватку, мешая двигаться вперед. Каждая травинка принялась истерично визжать, вмиг они сделались крепче, колючее, сильнее… лишь бы помешать ему приблизиться к князю.

Каждый новый шаг разрывал тело Инь Чэня пронизывающей болью, его правая рука крепко сжимала шар, и бесчисленные белые нити пытались вонзиться в нее, поглотить Золотой источник в его ладони, но князь не ослаблял хватку. Похожие на зазубренные пилы травинки вгрызались в кисть, тыльная сторона давно превратилась в кашу из плоти и крови, и скоро от правой руки Инь Чэня остались лишь мрачные белые кости. Однако кулак оставался крепко сжатым, мужчина со всей ясностью осознавал, что духовной силы в его теле не осталось ни капли, а значит, он не мог использовать Обездвиживающий шип, чтобы покинуть это место.

Картинка перед глазами начала расплываться, и боль в теле стала почти незаметной. Он вовсе не знал, что его ноги, живот, талия успели превратиться в месиво, что белая трава разъела их до такой степени, что повсюду виднелись кости. Струясь по телу вниз, кровь пропитала большой кусок покрова сухой травы, нарисовав на той яркий красный лотос. Грудную клетку захватили острые корни нитей, и каждый вздох отзывался разрывающей болью. Казалось, его тянули за собой мрачные призраки, унося вниз, в темную преисподнюю.

Висевший над головой нагрудник в один момент рухнул на землю, оставшееся в пещере тусклое освещение высвечивало размытые очертания находившегося уже совсем рядом Гильгамеша.

Инь Чэнь протянул руку, сантиметр за сантиметром он тянулся к князю. Мужчина знал, что ему требовалось лишь поместить орудие внутрь тела, и золотая дымка обязательно пробудит его. С исключительной силой Гильгамеша и капли было достаточно, чтобы перевернуть вверх дном весь мир. Рука Инь Чэня дрожала, но от тела Гильгамеша ее по-прежнему отделяла дюжина сантиметров, картинка перед глазами плыла, дыхание стихало, голову принялись заполнять всевозможные предсмертные образы.

Из-под его правой стопы вырвались несколько нитей толщиной с запястье и стремительными змеями свирепо обвили ногу, затягивая назад. Инь Чэнь не сводил глаз с Гильгамеша: его опущенное лицо, казалось, было окутано крепким сном, в нем было столько благородства, столько красоты, словно он являлся одним из тех глубоко дремлющих, незнакомых со смертной любовью, ненавистью, обидой и глупостью, вечно безмятежных божеств из легенд.

Грудь вдруг захлестнула неудержимая печаль, и всегда ко всему равнодушный, носящий на лице маску из льда Инь Чэнь неожиданно заплакал. Но его грудь больше не могла вздыматься, и оттого слезы были едва ли слышны, их обжигающие капли катились одна за другой по истерзанному лицу. Всхлипывания звучали тихо и размыто, напоминая плач маленького зверька перед смертью:

– Позвольте спасти вас… Позвольте мне спасти вас… князь! Очнитесь, взгляните на меня! Я отыскал вас… – Слезы, смешиваясь с кровью, жгли глаза. Инь Чэнь словно вновь превратился в прежнего мальчишку, совсем позабыв, что и сам являлся благородным князем. Все эти годы внутри он оставался всего лишь маленьким апостолом, наивным и беспечным подростком с Зеленых островов озера Уинь, и в памяти его был лишь Гильгамеш, вечный князь его сердца.

Повернув голову, он посмотрел на яростно обгладывающие правую ногу белые лозы травы и, стиснув зубы, из последних сил рванул. Раздался хруст ломающихся костей, растерзанная в клочья нога резко переломилась в колене, и белые лозы ослабили хватку. Полагаясь на капли сознания и физической энергии, Инь Чэнь изо всех сил протянул костлявые остатки правой кисти к телу Гильгамеша.

В следующее мгновение глаза заполнила чернота, сознание окончательно покинуло его. Последним, что он почувствовал в своей жизни, стал резкий свист ветра вокруг, будто от несметного числа вращающихся гибких лезвий. На ветру слышались вопли неисчислимых монстров, словно кто-то настежь распахнул врата преисподней и наружу, поглощая весь мир, вырывались призраки.

В конце концов и он, став одной из тысяч кричащих душ, тяжело обрушился в ее вечные врата.

Кто-то зовет меня по имени?

Кто?

Зов такой далекий, такой печальный. Он взывает ко мне вновь и вновь.

Западная империя Асланд, у врат в Белую Преисподнюю

Рука Ци Лина, державшая впереди сломанный клинок, вдруг бессильно опустилась.

Из его горла тихо вырвался непонимающий низкий стон, а затем глаза уставились прямо вперед, сквозь Ци Ла, в бесконечную темную даль, словно внезапно кто-то украл его душу.

– Похоже, уже совсем скоро мы сможем отправиться обратно в Гланорт. – По глазам парня князь неожиданно понял, что именно произошло. Улыбка в уголках его рта стала заметнее, словно он только что закончил наслаждаться изысканным пиршеством.

Ци Лин очнулся от бесконечной потерянности, он перевел неподвижный взгляд на Ци Ла. Апостол не знал, как описать то, что почувствовал, просто внезапно из Печати донеслось странное ощущение, похожее на…