Кровавый пир - Го Цзинмин

class="p1">– Я чувствую… – Его взгляд мгновенно заблестел слезами, голос внезапно пропал, казалось, что со дна его глаз резко поднялась волна крови и окрасила те в алый цвет. – Я чувствую, что Инь Чэнь, он словно… умер… Я чувствую… словно он неожиданно исчез, отправился в какое-то далекое место… Я больше не чувствую его…

Ци Ла, улыбаясь, молча смотрел на апостола будто с немым подтверждением, словно любуясь восхитительнейшим в мире падением. С утвердительной улыбкой он мягко кивнул, разбив горячее сердце юноши.

Ци Лин смотрел на Третьего князя. Его молодое, красивое лицо вдруг залило мучительное горе, глаза наполнились слезами, своей потерянностью парень напоминал брошенное животное. В оцепенении он развернулся и зашагал к вратам в Белую Преисподнюю, даже не замечая, как из его глаз покатились крупные слезы.

Спотыкаясь, он перешел на бег, из глотки вырывался убитый горем плач, он звал Инь Чэня по имени.

– Мы просто позволим ему войти? – Смотря на удаляющуюся спину Ци Лина, Чжоу Е вскинул бровь и повернул голову к Ци Ла.

– Конечно нет. – Уголки его губ слегка приподнялись, плавным движением Ци Ла поднял спрятанную в длинном одеянии руку, и ее пальцы молниеносно рассекли воздух.

Перед Ци Лином слой за слоем принялись появляться полупрозрачные, точно сделанные из стекла, стены золотистого света, жидкие и тонкие, как разбавленный водой горячий мед, во тьме они светились сладким соблазном.

Слои световых стен отрезали ему путь.

Однако в голове парня осталось лишь острое осознание, огромное чувство потери, как будто он лишился опоры под ногами. Сердце сковало кошмаром, апостол мог лишь слепо мчаться по направлению к Белой Преисподней.

Он не хотел его потерять.

Он хотел защитить его.

Тебя, неповторимого в этом мире. Тебя, моего друга. Тебя, кто так мне дорог.

Единственного для меня. Тебя.

Ци Лин одну за другой пересекал прозрачные стены из света, и с каждой его движения становились все медленнее.

Одна стена, вторая, третья.

Время, словно золотой листопад, слой за слоем безмолвно ложилось на его тело могилой из вздохов.

Ци Ла наблюдал за бегущим во тьме, будто в замедленном мире, юношей: слезы катились из его глаз, раздуваемые ветром по воздуху в длинные бриллиантовые нити света. Пока он мчался вперед, встретивший его ледяной пар постепенно окрасил волосы в пепельно-белый, а иней мгновенно укрыл виски, кожаная завязка на затылке бесшумно разорвалась, высвободив сверкающие серебряные волосы, что теперь белоснежным знаменем развевались во тьме.

Он напоминал застывшего в янтаре – тысячи сияющих серебристыми бликами прядей невесомо парили во мраке.

– Инь Чэнь, когда я стану таким же сильным, как ты?

– Когда станешь князем.

– И волосы такие же серебристые смогу отрастить?

– Думаю, сможешь. Нравятся?

– Нравятся. Всегда казались мне красивыми. И когда же я смогу стать князем?

– Когда я погибну, тогда и станешь.

– А? Тогда забудь… Уж лучше навсегда останусь твоим апостолом. Черные волосы тоже очень даже ничего.

В укрытом ночной тишиной дворике осталась одна-единственная лампа, она все еще тихо светила, освещая крохотный клочок тьмы.

Здесь было мягко и тепло, будто бы в царстве ласки и уюта, где можно было забыться вечным сном.

Западная империя Асланд, Белая Преисподняя

Исчез свет.

Исчезли звуки.

И боль.

Последним в сознании Инь Чэня стало неизменно благородное и прекрасное лицо Гильгамеша. Его спящий образ, его безмятежная фигура остались навечно запечатленной картиной в постепенно увеличивавшихся и в конце концов застывших зрачках Инь Чэня. Глаза князя до последнего оставались плотно закрыты, не распахнулись, чтобы взглянуть на апостола, что провел с ним в разлуке долгие годы.

– Проснулся? Тогда иди же.

Кто-то разговаривал с ним в темноте. Последний голос, прозвучавший в голове Инь Чэня. Знакомый голос.

«Князь, это вы? Вы проснулись?»

«Это вы говорите со мной?»

– Даже если не удастся его спасти, то пусть я останусь навечно заточен вместе с ним, или же умру рядом.

Когда-то, сидя на высоком утесе лицом к ветру и тихо улыбаясь сквозь слезы, он сказал эти слова Гуйшань Ляньцюань. В прекрасных полумесяцах его глаз сияла по-детски невинная простота.

На лице его было не отчаяние, не горе, не гнев и не ненависть.

То была окрашенная грустью надежда.

– А что же тогда с Ци Лином?

При звуке ее вопроса лицо его постепенно разгладилось, зрачки слегка дрогнули.

Выражение на лице никому было не разгадать.

Оно навечно растворилось в реке времени, точно послание, наполненное давно потерянными древними письменами, которое никто больше не прочтет, никто больше не разгадает.

Глава девятая. Цепь из козырей

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Юхуа обессиленно дышала. Она уже не чувствовала ужасной режущей боли в руке, ее занимало одно-единственное простое занятие: поглощение собранной Нефритовым сосудом духовной силы, а затем заживление собственной руки. Непрерывно восстанавливающаяся плоть разрезалась заново, производя постоянный поток крови, что поддерживал дверь открытой.

– Я обязательно тебя дождусь, Ци Лин, – повторяла она беззвучно одни и те же слова.

Вдруг принцесса тихонько подняла голову.

С ней кто-то был.

Рядом.

Вытянув голову из-за алтарной стелы, она посмотрела в сторону лужи крови, откуда только что почувствовала духовную силу, и потрясенно застыла. Ее глаза дрожали от страха.

Из лужи крови медленно поднимались на ноги Тэрэя и Ю Мин, взгляд обоих казался рассеянным и недоуменным, однако очень скоро они принялись разглядывать свои вымоченные в крови тела – сочась по их ранам, кровь ускоряла заживление. Им все стало ясно.

Это была сила вечной императорской крови.

В глазах обоих заискрилось алчное желание, скрыть которое было невозможно. А как же иначе? Испокон веков люди бросали жадные взгляды на мощь, которой не должно было существовать в этом мире.

От вида их окровавленных лиц сердце девушки сжалось; она вдруг подумала о том, какое выражение они бы приняли, узнай Ю Мин с Тэрэей и о существовании вместилища.

– Ах… – Глаза Хань Шуанши, неожиданно вспыхнув, точно горящие угольки, засветились красным. – Кажется, я стал свидетелем чего-то необыкновенного…

Ци Ла отозвал духовную силу из ладони, и формирующаяся перед ним световая дверь медленно исчезла. Он повернул голову к мальчику.

Чжоу Е тихо спросил:

– Что ты увидел?

– Ю Мина.

– Ю Мина? – В голосе Ци Ла послышалось небольшое удивление.

– Его мертвое тело? – тихо рассмеялся Чжоу Е. – И когда только ты успел завладеть зрением Тяньшу Юхуа? Я даже не заметил. Ты становишься все быстрее.

– Я увидел его не глазами Юхуа… – С уголков рта Хань Шуанши исчезла озорная улыбка, выражение