Кровавый пир - Го Цзинмин

Люди Асланда не чувствовали нависшую над ними ужасную угрозу и услышали имя ее, удивительное и извращенное, сильно позднее. Лишь когда Голодная дева пронеслась над краем воды, превратила некогда процветающую империю в «пищу», которой некуда скрыться, они поняли, насколько, казалось бы, жестокая и гнусная, выложенная миллионами костей Призрачная защита их империи была проста, насколько была пуста, невинна и слаба в сравнении с планом, носящим имя Голодная дева… Их защита была убогим, сложенным пятилеткой бумажным корабликом, одиноко держащим курс на вздымающееся яростными волнами море чудовищ.

В памяти выживших, когда настал день определения окончательного исхода, небо пронзил солнечный свет. Серые тучи, долгое время накрывавшие Асланд, наконец-то рассеялись, и тогда чистые лучи упали на ту самую прекрасную деву. Ее маленькое хрупкое тело поднялось из черного гроба, одиноко и трусливо она стояла в ожидании на площади Гланорта, окружаемая могучим войском.

Князья, апостолы, бесчисленные мастера духа предстали перед ней во всеоружии, духовные линии их текли вокруг сверкающей золотом рекой, позади которой ждало черное полчище призраков и свирепые духовные звери. Она была их последней целью, и все они ждали начала этого финального поединка.

Перевес одной чаши весов казался настолько сильным, что любой мог догадаться, чью сторону ждет победа.

Хрупкая, тонкая дева опустила голову. Она смотрела на своего мертвого хранителя у ног, и ясные глаза ее казались чистейшими кристаллами, пленяющими взгляд. Слабое тело дрожало на ветру площади, из уголков глаз вниз спустились дорожки сверкающих слез, ветер трепал ее волосы, поднимал ввысь черные молитвенные флаги.

Последний образ, оставшийся в памяти.

Однако всему этому предстояло случиться в далеком будущем.

Задолго до момента окончательного исхода посреди мертвенно-тихой толпы серебряный жрец закончил оглашение запуска Призрачной защиты.

Поднявшиеся в толпе тревога и волнение напоминали только начинающую вскипать на огне воду: с котлового дна поднимались пузыри, однако поверхность оставалась недвижима.

Люди, полные совершенно разных чувств, принялись расходиться. Каждый, неся на плечах призрачную тень, возвращался в свой город ждать, когда его достигнет черный самоцвет, когда сработает таинственный сигнал.

В пустом зале остались лишь Ци Ла, Хань Шуанши и Чжоу Е.

Остальные скрылись в разных направлениях.

От некогда внушительного войска князей осталась лишь эта ослабшая мощь.

Князья молчали.

Никто не знал, сколько в итоге жизней мастеров духа унесет этот замысел, как и того, войдут ли в их число жизни некогда непревзойденных князей и апостолов, а самое главное – увенчается ли Призрачная защита успехом. После того как многотысячную стражу из призраков в руинах Ютула беззвучно рассеяли, уверенность в ней пошатнулась.

Однако были и те, в ком вера в Призрачную защиту осталась непоколебима, и их доводы охотно принимали остальные. Ведь те самые призраки в руинах древней столицы были рождены обычной смертью, неготовые существовать дальше и оттого сохранившие лишь мутное сознание. Желание сражаться в них было слабо и движимо лишь самозащитой. Но те, кому предстояло погибнуть согласно замыслу Призрачной защиты, должны были быть готовы сражаться после смерти с ясным сознанием, понимая собственную миссию. Обычно тела постепенно твердели и разлагались, и души их неизбежно исчезали так, что часто не дожидались прихода Апостола небес, отчего большинство призраков Ютула представляли собой лишь фрагменты. Однако черным самоцветам предстояло надежно задержать душу внутри до прихода жнеца, оставить ее целой с сознанием, почти неотличимым от того, что было при жизни, а потом лишь сменить оболочку из плоти на энергетическую.

Телесная оболочка хрупка, но душа не имеет себе равных.

И все же для веры большинства в успех Призрачной защиты существовала и другая важная причина: иного выбора просто не было.

Они являлись утопающими, увидевшими на воде соломинку, и хватались за нее, потому что ничего больше не оставалось.

Перед лицом могущественного края ветра, где изучение магии духа ушло далеко вперед, этот отчаянный шаг выглядел как единственный выбор для Асланда. Они решили забрать собственную жизнь, прежде чем это сделает враг, обратить в преимущество то, что им уже нечего было терять.

Западная империя Асланд, Гланорт, Сердце

Покинув зал серебряного жреца, Ци Ла не спеша направился вниз по ступеням разветвленного подземелья. В его мыслях и чувствах царил беспорядок, разобраться в котором не представлялось возможным.

Он собирался отправиться в Джозефинт в поисках следов Эоса, когда неожиданно для князя серебряный жрец тайно велел ему возвратиться в зал. Когда в пустом зале оказался лишь Ци Ла, жрец сообщил ужасающую тайну.

В мертвой тишине позади князя вдруг открылась дверь.

Медленно из нее показались четыре серебряных посланника, несущих в руках черный гроб. Крышки на нем еще не было, и стоило им приблизиться, как князь увидел лежащего внутри.

В прекрасных, казалось, вырезанных из льда чертах чувствовалась смышленость, на длинных конечностях и гладкой коже оставались следы крови. Его глаза были закрытыми, а дыхание тихим, словно у спящего глубоким сном младенца.

«Это он? Он – тот, от кого зависит судьба Асланда? Если падет он, ждет ли Асланд необратимая гибель?»

Ци Ла смотрел на постепенно удаляющееся прочь спящее лицо, и в груди его поднимались гнетущие волны. Он понимал, что в теле том пока не было ни капли силы, ни ниточки духовных линий, не было способностей и даже сознания с душой – оно было всего лишь новым сосудом, только рожденным в пещере Сердца женским организмом Цзянчжи, лишь плодом, убить который было под силу даже пятилетнему ребенку, только начавшему изучать магию духа. Он никак не мог знать, что над миллионами жизней необъятного Асланда в это самое мгновение навис тяжелый клинок, и он, не смыслящий пока ничего, был паутинкой, держащей его на весу.

Грудь Ци Ла словно придавил огромный валун. Казалось, сердце бьется так быстро, что вот-вот вырвется наружу, казалось, что кровь бежит так стремительно, что вот-вот зальет глаза, а горло стянуло волнение. Он смотрел на безупречного спящего человека, и в голове его не затихал вопль:

«Десятки тысяч смертей во имя Призрачной защиты – лишь красивое представление, грандиозное зрелище с целью запутать врагов, не дать им узнать о твоем существовании, не дать раскрыть настоящую тайну. Если это удастся, то смерти будут чего-то стоить, Спящий!»

Девятая шкатулка.

В день запуска Призрачной защиты Асланд привел в действие план Спящего. Предварительное число посвященных: один человек.

Ци Ла.

Примечания

1

Строка из стихотворения, входящего в «Ши цзин» («诗经», «Канон стихов») – древнейший