Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

когда из-за двери на первом? Или первом подвальном? этаже донесся приглушенный, но вполне отчетливый крик. А через мгновение пришел и запах крови. Не старой, свернувшейся, как внизу, а свежей, живой.

Крик затих быстро. Следующие три этажа выглядели вполне обыденно — длинные коридоры в обе стороны от лестницы, ковровая дорожка, из-за многочисленных дверей пахнет чернилами, бумагой, картоном и вареными яйцами. Звуки тоже соответствовали — дружный скрип стальных перьев по бумаге и дешевой казенной мебели. Почти как в центральном дивизионе столичной полиции, где я как-то провела несколько дней, заменяя приболевшего клерка. Должно быть, все подобные заведения у людей выглядят похоже.

Различия начинаются на уровне подвала.

На четвёртом этаже орк свернул направо, прошел коридор до конца и «осторожно» постучал в массивную дубовую дверь. Дверь вздрогнула, бронзовая ручка дёрнулась, и наружу выглянул молодой человек в светло-синем, с желтой выпушкой, мундире, но с характерными для клерков нарукавниками. Светлые волосы аккуратно приглажены, лицо сонно-усталое.

— Велено принести.

Клерк моргнул, явно пытаясь понять, что именно велено принести орку. Затем осознал, что принесли не «что», а «кого».

— Да, конечно… э-э… посадите… вот на этот стул.

Грымх посадил. Почти. Я всё-таки успела ухватиться за сиденье и не съехать на пол.

— Принес, — довольно констатировал орк и, развернувшись, загромыхал прочь.

Мы с клерком посмотрели друг на друга, и мне очень захотелось рассказать ему, что эльфы не питаются разумными существами. Правило без исключений даже для людей.

Однако что-то голодное в моем взгляде все же читалось.

— Если хотите, могу приготовить кофе или чай.

Примерно мгновение я собиралась гордо вскинуть нос и отказаться. Но тут клерк нанес решающий удар.

— Ещё осмелюсь рекомендовать ватрушки. У нас превосходные-с.

— Чай буду.

— Сейчас распоряжусь, — клерк бросился к двери, явно не слыша приближающиеся шаги. Тяжелые, уверенные, сопровождаемые постукиванием трости.

— Ага, уже доставили, — довольно кивнул человек-медведь. — Тогда прошу в кабинет. Прохор, насчёт чаю распорядился?

— Сей момент распоряжусь, ваше высокородие. Уже…

— Стоять! — рявкнул человек-медведь. — Какой чай собрался подавать?

— Так… обычный, ваше высокородие.

— От же дурья башка. — Толстяк скинул парчовой кафтан на соседний стул. — Не видишь разве, гостья у нас из ельфов? А ты наши помои подавать собрался. Красный пусть берут, из золотой пачки.

— Виноват-с! — выпалил Прохор и, крутанувшись, скрылся за дверью.

— Вот сами видите, — ласково, «по-отчески», как принято называть подобный тон у людей, обратился ко мне человек-медведь, — с кем работать приходится. А что делать, других-то и нет. Вы, милочка, проходите-то в кабинет, садитесь. Кресло всяко мягче стула будет.

Кабинет большого начальника, дослужившегося до права обустроить рабочее пространство под свой вкус и нужды, а не следовать каким-то нормам, у людей зачастую хорошо показывает личность владельца. Берлога человека-медведя напомнила мне кабинет полковника, хотя общим являлось разве что наличие стола с множеством ящиков и еще большим количеством бумаг сверху. Но если полковник умело создавал ощущение просторности, то здесь при большей площади возникало чувство… захламленности? Несколько роскошных кресел, низкий столик, звериные шкуры на полу, в углу огромный клыкастый череп — кто-то из псовых, но я не смогла вспомнить конкретный вид, представители которого достигают подобных размеров. На дальней от входа стене растянулся ковёр, служивший фоном для целой выставки холодного оружия. Мечи, кинжалы, несколько луков, боевые цепы, человеческие, гномские, орочьи, гоблинские. Многие богато отделаны — серебро, чернь, резные рукояти, драгоценные камни в инкрустаже. Другие, напротив, выглядели подчеркнуто просто и носили следы интенсивного использования.

— Садитесь, не тушуйтесь, — обойдя стол, хозяин кабинета тяжело опустился в собственное кресло, — Не холодно? Могу платок пуховый дать, греет не хуже ваших аранийских пледов.

— У вас тепло.

На самом деле даже жарко. На отоплении здесь не экономили.

— Так это пока, — возразил человек-медведь, — а как закурим и окно раскроем, сквознячок-то подует. Вы ведь курите, верно?

— Курю, — подтвердила я, — но предпочитаю свою трубку и свой табак.

— Так за чем дело стало? — удивился чиновник. — Вещички ваши в полной сохранности, сейчас чай принесут, я и распоряжусь. А пока…

Взяв с вершины одной бумажных гор картонную папку, он распустил завязки, раскрыл и достал первый лист.

— Виноват-с, позабыл представиться. Претич, сын Радимов, рода Двоекуровых, столоначальник казимежского приказа тайных дел. А что завистники всяческие, — с неожиданным ехидством добавил он, — Жирославом именуют, чистой воды поклёп.

Полное представление у меня никаких ассоциаций не вызвало, а вот прозвище какую-то струну в памяти задело. Кажется, Пшемек его как-то упоминал, и не просто, а с эпитетом. Кровавый? Мясник? Не вспоминается с ходу.

— Фейри Грин. Инспектор столичной полиции Клавдиума.

— В настоящее время числится в распоряжении полковника Ночной Гвардии Карда, — прочитав, сын Радимов поднял взгляд и уточнил. — Верно? Или напутали чего в посольском приказе?

— Верно.

— Неужто не напутали? — деланно удивился Претич, перелистывая страницу. — Ну надо же… а спутникам вашими являлись, надо полагать, красна девица Клэр де Бриенн, ну и… да, с этим юношей мы уже некоторое время хотели познакомиться поближе. Больше, конечно, с его наставником Брониславом Помелецким… Полагаю, он вам больше известен как Лешек.

У меня имелись большие сомнения, что Клэр является девицей, да еще красной, но важным было другое.

— Где они и что с ними?

— А вы разве не знаете? — снова изобразил удивление столоначальник. — Здесь они, в этом же здании. Я распорядился, чтобы их перевели в более комфортные помещения. Надеюсь, у мисс, вернее, у мадмуазель де Бриенн хватит ума самой воздержаться от всяких ненужных резких телодвижений и удержать от них же вьюноша.

Он сделал многозначительную паузу. Я тоже молчала, сосредоточено глядя, как в полоске солнечного луча кружат в медленном танце серебристые и золотистые пылинки.

— Собственно, к вам, — так и не дождавшись реакции с моей стороны, продолжил Двоекуров, — претензии-то могут быть разве что по поводу пересечения границы княжества в ненадлежащем месте и без соответствующего уведомления властей. Нарушение, но не великое. Делов-то на пять минут, подорожную выписать. Ну, на полчаса, если писарь лениться будет, чаи гонять.

Случайно или нет, но как раз в это мгновение дверь кабинета открылась, и Прохор, изогнувшись, внес большой поднос: чашки на блюдцах, чайник, сахарница и тарелка с ватрушками.

Сладкая выпечка. Определенно, этот человек знал или хотя бы догадывался, как