Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

Пол точно не знал, сколько это длилось: минуту, пять, а, может, десять. Время – странный концепт, особенно когда теряешь его счёт. Для него в любом случае всё закончилось слишком быстро. Станислава оборвала их близость так же неожиданно, как и начала её, отстранившись на то же самое расстояние, с которого атаковала. Разница была лишь в том, что теперь она была в объятиях Пола.

Он смотрел на неё, всё ещё с непониманием и восхищением, пытаясь отдышаться, чтобы спросить, что это значит. Но Станислава приблизила свой палец к его губам и покачала головой, прося о молчании. От неожиданности просьбы он зачем-то послушался. Хотя, может, оттого, что никак не мог вспомнить, как говорить.

Стремительно, будто её никогда здесь и не было, в полнейшей тишине, которая почти звенела в ушах, она вышла из комнаты, оставив его в абсолютном недоумении, что вообще сейчас произошло. Он провёл пальцами по своим губам, дабы убедиться, что это точно был не сон.

Глухой стук её каблуков благодаря ковровому покрытию в коридоре позволял сосредоточиться. Она их считала, чтобы успокоиться. Сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони, возвращая к реальности. Что она наделала? А главное – зачем? Кто её просил?

Она почти бежала, причём – совершенно не понимая куда. Всё сливалось в одно. Как они перешли от Мафазиму к этому и обратно. У неё в голове был лишь туман, и ей необходимо было прийти в себя.

Пол Блэквелл, Пол Блэквелл. Пол. Блэквелл. Какое глупое имя, если подумать. Слишком много «л». Комичное смягчение для такого жестокого политика. «Станислава» будто лучше.

Интересно, что он теперь о ней думает. Хотя на самом деле совсем не интересно. Потому что она точно знает. Она раскрыла ему все карты. И если он лгал, то воспользуется её уязвимостью. А если нет?

Как ей, в конце концов, с ним разговаривать?

Вдох-выдох. Годы в большой политике не прошли даром. Она убавила шаг, одёрнула пиджак и в обычном темпе дошагала до своего рабочего кабинета. По пути ей встретились несколько человек из её охраны, которым она даже зачем-то улыбнулась, хотя обычно этого не делает. Их же лица остались непроницаемыми.

Войдя в кабинет, она прислонилась спиной к двери и потёрла глаза пальцами, после чего тихо выругалась, несколько раз повторив «дура». На большее самобичевание её не хватило – зазвонил телефон. Она зацепилась за него, как за спасительный сигнал, и достаточно быстро ответила.

– Гена! Привет! – интонация была странная, и на том конце провода это поняли.

– Всё в порядке?

– Да, просто только что с переговоров.

– И как прошло? – Левашин спрашивал будто из вежливости, совсем без интереса.

– Блэквелл скинул вину за деревню мситу на «Детей саламандры», – не вдаваясь в подробности, ответила Станислава.

– При всех? – казалось, это и правда поразило Геннадия. Она даже представила, как его брови взметаются вверх на мгновение.

– Да.

Он ухмыльнулся и на секунду замолчал. Её поражала его реакция – Филин предполагала, что он будет привычно вспыльчив и совсем не обрадуется такому ходу дел. Его явно волновало что-то другое, раз такой возмутительный шаг канадского премьер-министра он готов был спустить на тормозах.

– Впрочем, это не самая наша большая проблема, – наконец, сказал он.

– Что?

– Помнишь, я говорил тебе, что мы проводим геологоразведку по поводу тех ископаемых? – он вздохнул. – Так вот, пришли результаты.

– И?

– Там ничего нет, – слова эхом отдавались у неё в голове. Они падали, ударялись об пол и отскакивали от него, чтобы врезаться прямо в неё.

Земля уходила из-под ног, как и призрачные шансы на какое-то мирное решение. На секунду она успела обрадоваться, что всё закончится и делить ничего будет не надо. Но международные отношения так не работали.

– Гена, ты сейчас смеёшься надо мной? В смысле там ничего нет?

– Я тоже сначала не поверил, поэтому запросил повторную экспертизу. Ещё в Руанде. Но от перемены мест слагаемых… – он оборвал сам себя. – Там не то что совсем ничего нет. Просто уровень запасов не говорит о том, что там клондайк. Так, на пару заводиков хватит. Нам и китайцам. Но статус-кво это не поменяет.

– Так там что-то всё-таки есть?

– «Что-то» есть. Разбросанное по всем граничащим с месторождением странам. Повторюсь, не Эльдорадо. Не те промышленные масштабы, которые всем обещали.

Она задумалась. То есть он понял ещё в Руанде, что всё потенциально летит в тартарары. И поэтому так странно себя вёл. Или обычно? Может ли он её обманывать, чтобы всё решить самостоятельно? Но зачем ему это? Как столько компаний могли ошибиться, прогадать, поверить?

– Основная проблема в том, – продолжал Левашин, – что те места, где запасы наиболее сконцентрированы, где более-менее что-то можно сделать, уже осваиваются китайцами и нами. А там, где стоят эти дебилы, лишь вкрапления величия. Понимаешь, о чём я?

Конечно, понимала. Прямой путь к обвинению в заговоре. Как удачно всё совпало. В том, что западным странам ничего не досталось, виноваты, получается, русские с китайцами. А так дела не делаются. В этой игре победителей быть не может. Проиграть должны все, иначе справедливостью – по мнению Уотерса – пахнуть не будет вообще.

Её шестерёнки в голове двигались с усиленной скоростью. Станислава всегда умела придумывать нестандартные решения проблемы. И сейчас она пыталась найти ту самую дверь, в которую им всем нужно войти, чтобы с лёгкостью выйти из мафазимской мясорубки.

Левашин терпеливо молчал, наверное ожидая дальнейших указаний. Как если бы пару месяцев назад не ставил под сомнение суть её власти.

– Думаешь, Уотерс нам не поверит? – внезапно спросила Станислава. – Что это лишь совпадение, не обманка? Что ты там не нарисовал ничего в этих бумагах?

А если бы они всё подделали и показали ему запасы ещё ниже, он бы понял? Если бы скрыли истинные запасы в зонах России и Китая? Филин готова была пойти и не на такой отчаянный шаг. В конце концов, обману уже давно нет конца в их политическом лабиринте. Бумеранг. Расплата. От шантажа до ядерного взрыва не так уж и много ступенек.

– Думаю, тебе надо сказать об этом Блэквеллу, – спокойно ответил Геннадий. – Он умеет правильно лапшу на уши вешать. Если он не дурак, то поможет тебе. Это и ему тоже выгодно. Проблему внутриполитического кризиса в стране это не решит, но «Всерадетелю» и Макамбо будет проще договориться. Без отвлекающих факторов.

– А почему ты считаешь, что Блэквелл может остановить Уотерса от сравнения с землёй Мафазиму? Чисто из вредности?

Гена усмехнулся. По-доброму, как если бы она рассказала ему давно забытый анекдот, который он когда-то любил.

– Оливер Уотерс не эмоциональный человек. А рациональный. Война денег стоит вообще-то. Денег, которых у него сейчас нет. Это не выгодно. Затраты отбить надо. Один Левенфорд его тут не спасёт. Одно дело, если бы там реально было за что бороться, что-то существенное, а за пустоту?.. Мафазиму – лишь инструмент. Один из многих. Уотерсу надо понять, что это лишь везение – китайцы и мы на самых лакомых кусках. Хотя «лакомые» здесь преувеличение, просто на безрыбье… Но тебе он не поверит. А Блэквеллу – да.

– Риски?

– Страна всё ещё на грани гражданской войны. Западные компании всё ещё в минусе. У Уотерса всё ещё плохие рейтинги для переизбрания. Это, наверное, главное, – он подумал немного и всё же добавил: – А, и санкции вряд ли снимут.

Она поморщилась. Все усилия напрасны. Как будто изначально судьба была не на их стороне. Но не может всё закончиться так глупо. И так просто. Неужели простые стечения обстоятельств способны разжечь пламя конфликта такого масштаба, что его уже ничто не остановит? Первую мировую начала одна пуля, а Третью – геологоразведка? Быть такого не может. А что, если несколько сместить угол? Что, если….

– А где копия отчёта?

– Я уже отправил тебе на почту краткую версию.

– Подожди минуту.

Станислава поставила Левашина на ожидание и открыла на телефоне необходимый файл.