Дом, пропахший валерьянкой - Евгений Гузеев

class="p1">– А то как же. Грехи снимать – не молчать, а парторгу стучать. Хочешь есть пышки – пиши доносы в книжки. Кто добро творит да ходит в партком, того Ленин пайком. Поздно быть здоровому и молчать, а токмо перед смертью стучать.

– Парткома-то, насколько я осведомлен, тут поблизости и нету. За 10 верст ближайший. Далеко идти-то, ежели пешком. Едва с крыши звезду увидишь в хороший день, – вспомнил вдруг князь эту деталь из детства.

– Видит кот молоко, да рыло коротко, – согласился с усмешкой Архип.

– А что ж председатель-то нынешний до сих пор не построил своего парткома? Другие-то вон парткомов краснокаменных понастроили, благотворительностью занимаются.

– Ильич не захочет, пузырь не вскочит.

– А обещал поди?

– Обещать-то обещал, да не говори пустое, что у курицы молоко густое.

– Вот оно как, значит. А не хотел бы ты из вашего колхоза… того… Свобода-то, брат, она, небось лучше рабства?

– Куды уж, поздно щуке на сковороде вспоминать о воде.

Когда прибыли, наконец, на станцию, князь взял свой дорожный мешок и простился было с Архипом, как тот вдруг не дал отойти и сунул ему в руки пакет, перевязанный розовой лентой.

– Что это? – спросил удивленно князь. – От молодой барышни, что ли?

– Угадал, хоть и рубля не дал. Бери, бери, друг, коль не вдруг, – хитро подмигнул ему Архип. – Дорог подарок невыпрошенный. Ради милого дружка барышня и сережку из ушка.

– Ну уж сразу и милый дружок. Что ж, поблагодари ее. Так прощай же наконец, братец, а то, видишь, все не расстаться нам с тобой. Сдается мне, скоро дачный поезд должен подойти.

– Как расстались, так и не видались.

С удовольствием приняв от князя пятиалтынный, мужичок сказал на прощанье:

– На добрый привет добрый ответ.

Не разворачивая пока пакета, Адольф Ильич поспешил на станцию, да, как оказалось, торопиться надо было раньше. Поезд проехал станцию с полчаса назад. Следующий будет только завтра. Князь пожалел, что не нашел себе пристанища где-нибудь неподалеку от родных мест, хоть в шалаше, но ничего не поделаешь, пришлось идти в трактир в нумера. Выйдя из вокзала, Адольф Ильич прежде нашел скамейку в тени в спокойном месте и присел, чтобы наконец развернуть пакет, присланный ему с Архипом несостоявшейся русалкой Софи номер два, как прозвал он ее про себя. Внутри пакета оказалась записка и та самая книжка, что так взволновала его. Это что ж такое, зачем она? – подумал он удивленный и стал читать записку, написанную аккуратным девичьим почерком:

«Милый князь! Возвращаю вам эту книгу. Теперь я поняла: это были вы – ваши рисунки и книга, конечно же, принадлежат вам. Нет, не волнуйтесь, мне не жалко, ведь у меня теперь есть мой собственный рисунок вами исполненный. Будьте уверены, я счастлива и хочу жить. Подчеркиваю это, а то вы подумаете не весть что. Так что письмо это вовсе не предсмертное, а наоборот преджизненное, ибо я только нынче начинаю жить. Я хочу учиться, и я хочу любить. Вы мне в этом здорово помогли. Живите сами счастливо. Я знаю, что у вас своя любовь и своя жизнь. Поэтому вы и не признались, кто вы есть и зачем приехали к нам. Не волнуйтесь, я все понимаю. У меня самой все это еще впереди. Ведь только сегодня прошло мое детство. Ура, я стала взрослой!

Ваша Софи (а вот и нет, не Софи. Я вам наврала – зовут меня Варвара).»

Глава XXXII

На следующее утро, однако, князь так и не смог вырваться из нумеров трактира, чтобы продолжить свой путь. Он проснулся в сильном жару, с трудом вызвал коридорного и тотчас снова забылся в бреду. Простудившись после давешней водной феерии, Адольф Ильич несколько дней так и провалялся в душном номере трактира и изрядно настрадался. И на доктора с порошками, каплями и примочками, и на человека, которого приставили помогать больному, пришлось солидно раскошелиться. Но делать было нечего. Пока был в бреду, все думал, как там русалка, здорова ли она. И та незамедлительно появлялась в его больном воображении летающей без крыльев, словно случайно залетевшая птица, машущей хвостом над его постелью и кричащей: «Пить хочу! Воды! Пить, пить!» А то вдруг мерещилась ему Софи в объятьях заказчика картины – той что оказалась у нее висящей в гостиной. И смотрела она на князя такими глазами, будто безумно любила и помощи просила. А он не мог пошевельнуться, чтобы ринуться к ней и вырвать из рук дикого существа.

Не поняв сколько прошло дней, Адольф Ильич наконец проснулся более менее здоровым. Лишь слабость и головокружение напоминали о перенесенном недуге. Но более болеть и лежать в нумерах трактира он решительно не собирался. Приведя себя в ленинский вид и переодевшись, он собрал вещи, расплатился с хозяином и вышел на улицу. Денег осталось – едва хватило бы на обратный билет в Петербург. Немыслимо было с таким запасом продолжить путешествие. Нужно было вернуться домой, чтобы раздобыть деньжонок. Слава Ильичу, не так уж далече он успел отъехать от Петербурга. Добравшись до столицы, князь вышел на Балтийском вокзале и направился пешком домой, решив по пути сделать крюк и зайти за гонораром в одну художественную лавку, что находилась неподалеку от Невского. Город был объят каким-то празднеством, но князь не мог сообразить, чему посвящены эти гулянья. Мелькали веселые люди с портретами Ленина в руках. Проходя мимо телеграфа, Адольф Ильич вдруг резко остановился. Заведение, несмотря на праздники, было открыто. Он как-то остро и неожиданно, даже с некоторым испугом вспомнил о Мишеле, и что-то потянуло его заглянуть внутрь, посмотреть, нет ли там телеграфиста. Нужна ли была князю эта встреча, он не думал, но ведь какое-то иное неподвластное уму и логике чувство повело его по сей дороге мимо этого здания. Мишель и он – все это опять связанно с Софи. Значит пройти мимо нельзя, и он вошел. То, что Михаил Петрович оказался на службе, князя не удивило, а лишь подтвердило его подозрения на некую судьбоносную неизбежность этой нежданной, незапланированной встречи.

Обычно замкнутый Мишель, узнав князя, с каким-то искренним и радостным волнением ринулся навстречу вошедшему Адольфу Ильичу, чем нимало удивил того. «Встретил друга по несчастию, что ли, поэтому и рад? А то как же иначе…» – с горькой иронией подумал он.

– Здравствуйте, князь… Адольф Ильич, – поприветствовал вошедшего Мишель и румянец разлился по его лицу. – Я уже волновался, что вы не придете.

– Привет, брат… То есть, как ждал? Разве