Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Дядя и отец, устав от мужских разговоров и узнав все, что хотели, переглянулись и вышли, оставив Адемара с мамой и бабушкой.

— В прошлый раз ты привез помолвку с наследницей Малэрсида. В этот — ничего похожего, — строго указала матушка.

— Как будто светская жизнь замерла, и все невесты попрятались от женихов, — добавила бабушка.

Двое лакеев внесли столик красного дерева с упорядоченными подшивками бумаг. Адемар понял, что разговор затянется.

Бабушка последние полвека, а может и больше, старательно вела картотеку «Кто есть кто», где постоянно обновлялись сведения о рождениях, свадьбах и смертях в высшем обществе. Как это часто бывает, что хорошо, на совесть делает один, довольно быстро начинает пригождаться и другим.

Копиями этой картотеки пользовались многие благородные семьи. Почтенные матери семейств писали бабушке письма с новостями по своим краям. В ответ получали обновления к картотеке по всему высшему обществу Ойкумены. Так появился «Альманах Гландивуа», обновляемый раз в год-два и рассылаемый избранным семьям (а прочие могут переписчиков-копиистов прислать). Дедушка сначала добродушно посмеивался над «женской блажью», ибо мудрый человек знает, что пусть женщина лучше занимается бесполезным, но любимым делом, нежели начинает искать бесконтрольных приключений. А затем он с удивлением обнаружил, что Маэлона Гландивуа находится в доброжелательной переписке фактически со всей чего-либо стоящей знатью на восемь сторон света, включая столицу. Поэтому новости всегда свежие и точные, а многие проблемы решаются быстрее и проще письмом от супруги к супруге, нежели тяжбами и прочими мужскими деяниями.

— Я все про всех знаю, — сказала бабушка, погладив столик, — И про невест, и про женихов. Только про Ужасную Четверку меньше, чем стоило бы. С Вартенслебенами все понятно, старый уважаемый род. А вот Курцио Алеинсэ-Мальт-Монвузен. Только что указом императора стал именоваться Курцио аусф Монвузен с изменением герба. Был бело-красный щит-в-щите, стал бело-красный щит-в-щите, перечеркнутый наискось золотой полосой с красной полосой внутри золотой. Не женат и как будто даже планов не строит. Детей нет, даже бастардов. Вот князь Гайот. Выходец из худородных дворян. Через жену в родстве с графским родом Закатного Юга. Вот Шотан Ашхтвицер, также известный как Безземельный. Последний потомок древнего рода, утратившего все земли. Не женат. Как будто вообще в светском обществе не вращался. Хотелось бы знать, что он за человек. И я узнаю.

— Давай уже про невест, — сказала мама.

— Извольте, — бабушка достала подготовленный секретарем список потенциальных невест, — Бугенвиэли, Монтеклийе, Дипполитусы. Ильдефингены в конце концов.

— Далековато, — сказала мама.

— Ильдефингены — Закатный Север. Совсем рядом. Надо ближе? Пожалуйста. Кааппе Фийамон. Если не спешим с внуками, то Леонора Фийамон или Бланка Чайитэ, — ответила бабушка.

Не сказать, что маме и бабушке не хватало потомков по линии Весмонов. У наследника двое детей, у старшей дочери двое, у младшей первенец. Но все должно быть как у людей. Давно свадеб в семье не играли. Уже года два как.

— Сыночек, почему тебе непременно нужна наследница приматоров или бономов? — начала старую песню мама, — Ты же понимаешь, что их всего двадцать семей. Четыре королевских, императорская и Алеинсэ тебя не примут. Пиэвиелльэ вымерли. Вартенслебены нам уже отказали. Гландивуа, такие славные девочки, твои кузины. Наследуют титул сыновья. Или дочери, но прямо сейчас из одиннадцати подходящих семей только в одной наследница не замужем.

— Да, мама, я знаю. Флесса Вартенслебен.

— Знает он! Женись на девушке из герцогской семьи, но не наследнице. У носителей титулов…

— Четыре невесты на оставшиеся одиннадцать семей, — подхватил Адемар, — Ильдефингены, Бугенвиэли, Аэрелиос, Фийамоны. Первая мне отказала еще в год коронации Хайберта.

— Еще бы она не отказала, — фыркнула бабушка, — Говорят, первая красавица Закатного Севера. А ты, внучек, мало того, что всего-навсего младший сын графа, так еще тогда был толстым и не имел положения в обществе. Сейчас ты похудел и стал полковником. Посватайся к ней еще раз.

— Я подумаю, — вежливо пообещал почтительный внук.

— Подумает он, — мама всплеснула руками, — Или Азалеис Бугенвиэль.

— Нет!

Слуги незаметно принесли охлажденного вина и пирожных. От сладкого Адемар в иных обстоятельствах не отказался бы, но ситуация требовала бдительности. Одного неловкого слова будет достаточно, чтобы дамы Весмонов сочли его за обещание и насели почище горских пикинеров.

— Что нет? Замечательная семья, — бабушка провела пальцем по картотеке и достала подшивку «Бугенвиэль» с родословным древом, — Здоровая кровь. Сколько живых потомков по всем линиям.

— Я видел Азалеис Бугенвиэль. Она очень красивая и как раз вступила в брачный возраст. Удивлюсь, если ее не сосватают за императора Оттовио.

— Ладно. Императору уступить не грех.

— Про Аэрелиос даже не говори, — продолжил Адемар, — Я бы точно не хотел невесту-южанку. И с Кааппе Фийамон мы лучше останемся друзьями.

— Кааппе умная девочка. И очень хорошо воспитанная, — сказала бабушка

— Она же злая.

— Это временно, — махнула рукой мама, — Родит — подобреет.

— К ней сватается Шотан Безземельный, — сказал Адемар, — Он принадлежит к ближнему кругу императора. Мне придется подождать, пока они решат насчёт дальнейшего развития отношений.

— Ну, хорошо, внучек, — бабушка не стала спорить, и ее показное отступление было опасным сигналом, — Давай посмотрим на невест из боковых ветвей. Теббаль, Монтейель, Дипполитус.

— Закатный Юг можешь вычеркивать, — Адемар удвоил бдительность.

— Разве ты там так плохо отметился? Неужели нам за тебя должно быть стыдно? — удивилась мама.

— Нет, мам, — ответил Адемар, — Все говорят, что там вот-вот начнется война. Ты же не хочешь, чтобы я воевал по ту сторону Столпов за тещу с тестем?

— Ох, беда ты моя.

— Почему беда? — не согласилась бабушка, — Вполне разумно. Ни к чему нашему внуку складывать голову за тамошних гиен и боровов.

— Тогда Мильвесс, — мама открыла указатель по столице, — Есть мильвесская ветвь Бугенвиэлей. Там две невесты. Там же еще одна Ильдефинген. Дочь консула. Там же Кастельман, Эспинуаз.

— С прошлой осени я два раза был в Мильвессе, — ответил Адемар, — В первый раз, когда убили императора Хайберта, и все светские события сами собой отменились. Во второй после того, как убили Регентов. И тоже не встретился ни с одной невестой. Ламар обещал меня пригласить, когда наш новый император наконец-то создаст Двор,