Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Да, ни одна девушка не могла сравниться с ней. Не такая искушëнная, как придворные красавицы, но Цзиньюань был счастлив целовать еë, счастлив открывать новые чувства вместе с ней.

А-Юэ обняла его, положила голову ему на грудь.

– А-Юань, пообещай, что, когда я стану твоей женой, ты будешь целовать меня каждое утро и перед сном! – потребовала она.

– Как же я могу такое пообещать? А если я буду в походе или при дворе?

– Тогда говори: «Доброе утро, А-Юэ» и «Спокойной ночи, А-Юэ». И я буду делать то же самое. Так мы с тобой никогда не расстанемся!

– Обещаю, – улыбнулся Цзиньюань. – Но зачем ждать свадьбы? Доброе утро, А-Юэ.

И он поцеловал еë снова. И снова.

А потом А-Юэ, спасаясь от утренней прохлады, забралась к нему под одеяло, и они лежали, накрывшись с головой, словно спрятавшиеся от мира дети.

– А-Юэ… – прошептал Цзиньюань в красную полутьму, влажную от их дыхания. – Если ты не уйдëшь сейчас… твоей матушке будет из-за чего волноваться, клянусь.

– Ой, – тихонько сказала А-Юэ безо всякого испуга. Словно была готова ко всему.

– Так нельзя. Я хочу быть честным человеком.

– Чтобы другие называли тебя честным? – Она придвинулась ближе, и Цзиньюань не нашëл в себе сил отстраниться.

– Нет. Чтобы мне не в чем было упрекнуть себя. Чтобы тебя никто не мог упрекнуть. У нас ещë будет вся жизнь, чтобы…

– А если нет? А-Юань. Никто… никто не знает, сколько ему отмерено. В тот день, когда на нас напали, никто этого не ждал. А накануне отец рассказывал за ужином, как возьмëт нас с Янь-янем в путешествие к морю. Я не знаю, как правильно жить, я не такая умная, как ты. Но… но что, если нам нельзя полагаться на будущее?

Цзиньюань тяжело вздохнул. Он сердцем чувствовал, что не время предаваться любви. Сейчас в этом не было ни радости, ни веселья, лишь тревога и отчаяние.

– Только звери и птицы живут, не заботясь о завтрашнем дне. Они не знают, что завтра солнце тоже взойдëт. Но мы-то люди и должны жить по законам. Ты боишься, потому что счастлива, А-Юэ, и клянусь, я сделаю тебя ещë счастливее. А если мне суждено погибнуть на Агатовой горе…

– То я отомщу за тебя! – с жаром воскликнула А-Юэ. – И никогда больше не выйду замуж!

– Нет же, глупенькая! Если я погибну, значит, тебе судьбой предназначен другой мужчина. Я верю, что ничего и никогда не происходит просто так.

– А я не верю! – А-Юэ выбралась из-под одеяла. – Но я не буду с тобой спорить и ссориться, потому что ты уезжаешь. И потому что я тренируюсь быть хорошей женой!

Цзиньюань рассмеялся и снова поцеловал еë на прощание, уже жалея, что не поддался порыву. Но должен ведь хоть кто-то из них показать себя взрослым!

К тому же он вовремя попрощался с А-Юэ: не прошло и нескольких минут, как в то же окно ввалился Фэнбао в совершенно непотребном виде – волосы растрëпаны, халат на плечах внакидку, а пояс и вовсе потерян. Он хлопнулся прямо на кровать, но выглядел не нагло, а скорее потерянно.

– Цзиньюань.

Цзиньюань нахмурился. Что же должно было случиться, чтобы этот наглец назвал его по имени?

– Что стряслось, Фэнбао? Напился так, что забыл, где дверь? Почему разбудил так рано?

– Брось, ты не спал, греховодник. Но это не важно. Скажи мне вот что… – Он выдохнул, собираясь с силами. – Расскажи мне… расскажи, как умер Сюэцин.

– Но ты сказал, что он жив…

– Не важно, что я сказал, сам знаешь, у меня язык как помело. Расскажи то, что знаешь ты. И может… и может, это будет правдой. Может, я поверю тебе.

Цзиньюань не стал спрашивать, что случилось этой ночью. Фэнбао выглядел так, будто ему привиделся дух, может статься, что так и было.

– Хорошо, раз ты просишь. Ван Сиюй поведал нам, что до него дошли вести, будто император заболел…

Фэнбао слушал, не перебивая. Его лицо превратилось в каменную маску, побледнело, а глаза засияли золотом.

Действительно ли он ничего не помнил? Или просто хотел ввести в заблуждение, проверял, сколько им известно…

Но после того, как Цзиньюань умолк, Фэнбао вдруг крепко обнял его и прошептал:

– Спасибо.

* * *

Странно было уезжать, не попрощавшись с А-Юэ, и к тому же без Фэнбао. На этот раз тот отказался ехать сам, в ответ на предложение только махнул рукой.

– Чего я не видел в этих столицах? Скоро сюда соберутся лучшие бойцы Поднебесной, зачем мне быть где-то ещë?

Шэ Цзюэ, вышедший проводить гостя, вежливо поклонился.

– Ваше высочество, прошу, оставьте слугу здесь. Мастер Хуань обещал показать мне несколько новых приëмов, а я покажу, чего за эти века достиг клан Шэ. Думаю, всем нам это будет полезно перед грядущим боем.

Цзиньюань посмотрел на них, стоящих рядом, и хотел подробнее расспросить Фэнбао о том, что это за приëмы тот собрался показывать, но решил не смущать Шэ Цзюэ попусту.

– Конечно, глава. Я бы и сам не стал брать Фэнбао в столицу, боюсь, он от скуки может устроить там разгром.

– Ещë какой! – весело согласился Фэнбао и шлëпнул его коня так, что тот от испуга понëсся вскачь. Лишь на лесной тропе Цзиньюаню удалось его успокоить.

На этот раз он возвращался в столицу не провинившимся мальчишкой, а военачальником. Будущим победителем. Будущим мужем.

Со времëн Юйчжэна он будет первым, кто повëл против демонов армию, объединил воинов империи с мастерами Цзянху.

Ему, впрочем, неприятно было сравнивать себя с давно почившим императором.

«Фэнбао ко мне несправедлив, – думал он. – Он сам говорил, что Юйчжэн не был идеален, так почему меня всё время пытается уязвить? Будто я хуже него?»

Он попытался представить себе Юйчжэна, храброго и сильного. Такой человек, между прочим, не стал бы тянуть кота за хвост и помирился бы с советником Баем. Пожалуй, так и следовало поступить.

* * *

Успокоенный своим решением, Цзиньюань передал евнуху подробный доклад для отца и отправился повидать Бай Лици, но слуги сообщили ему, что советник Бай нездоров. Это застало Цзиньюаня врасплох. Он ничего не планировал больше на этот день и впервые за месяц оказался совершенно без дела.

Можно было приехать в казармы с неожиданной проверкой, но настроение для этого требовалось боевое, а Цзиньюань чувствовал скорее приятную безмятежность.

Прогуливаясь по императорскому саду, он мысленно вëл с А-Юэ беседы, рассказывая ей о празднествах и пирах, которые она скоро увидит, об украшении цветущих деревьев шëлком, о великолепных пьесах… Ему пришло в голову, что она наверняка ни разу не слышала