Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– А ты чему-то научился! – Брат дотронулся до его чайной чашки своей. – Но довольно стихов, лучше расскажи о своих геройствах.

– Геройства впереди. – Цзиньюань улыбнулся. Он и вправду чувствовал себя взлетевшим фениксом, словно Небо благоволило ему, и не стеснялся подробно рассказывать о своих приключениях. Правда, в его повести Фэнбао превратился в странствующего мастера, пленëнного демонами, зато А-Юэ заняла более важное место, больше он не стеснялся говорить о еë красоте, уме и способностях.

Цзиньсу слушал, не перебивая, и смаковал чай, одновременно подливая Цзиньюаню вина.

– Кажется мне, у тебя больше мыслей о свадьбе, чем о походе, – заметил он, потирая усы, чтобы скрыть улыбку.

– Это не так! – Цзиньюань смутился. – Завтра я поеду и проверю, как идут приготовления. Я знаю, что атаковать гору нелегко, ведь это не просто крепость в чистом поле! Но знаешь, в чëм наше преимущество?

– В чëм же?

– Это не крепость в чистом поле. Это гробница, понимаешь? Не укрепление с высокими стенами. Нам всего-то нужно выманить демонов из их пещер…

Цзиньсу с улыбкой слушал его объяснения.

– Знаешь, почему отец так любит тебя? – неожиданно спросил он.

Цзиньюань пожал плечами.

– Разве есть причина? Родители любят своих детей, так устроено Небом.

– Ты безопасен и послушен, Юань-эр. Ты простодушный человек, преследующий простые цели. Однако… правду говорят, что простота хуже воровства.

– Не понимаю… о чëм ты?

– Ты заботишься о «благе народа», всë время проводишь среди солдат и простолюдинов… спасаешь даже нищих, как выяснилось. Ты молод и хорош собой, даже все эти старые генералы любят тебя как послушного сына, который ограждает их от императорского гнева и не мешает самоуправствовать.

– Да… – Цзиньюань нахмурился, не понимая, к чему клонит брат. – Всë так как ты описал, но почему это плохо? Кажется, все довольны…

– Пока ты не поднимал головы, так и было. Но когда ты очистишь земли от демонов, сразу станешь героем и защитником людей. Ты. Не император и не наследный принц.

– Но ведь все мы одна семья, одна империя! Они должны понимать, что я делаю это и ради них тоже!

Цзиньсу вздохнул и потрепал его по руке.

– Просто будь осторожен, младший братец, и не удивляйся, если отец найдëт, за что тебя наказать.

– Ты всë ещё обижен на него за ту размолвку? – догадался Цзиньюань. Он не сказал «отстранение», не желая обижать брата.

– А, ты про моë отстранение? О, Юань-эр… ты не знаешь и половины. Правду говорят: кто ближе к огню, тот первым и сгорает… – Цзиньсу неожиданно засуетился, приказал слуге принести ещë вина. – Скажи лучше, как ты находишь этих девиц? Они из Дома Золотой ивы, играют как феи, а поют как богини. Вот ты, милая, спой нам что-нибудь повеселее!

Девушка с родинкой улыбнулась и запела народную песню. Её нежный голос превратил примитивную мелодию в простую и прелестную. Якобы жалуясь на одиночество, девушка кокетливо стреляла глазками из-под ресниц, и невозможно было не улыбнуться, слушая еë.

Цзиньюань, однако, больше смотрел на брата, пытаясь угадать, какие чувства заставили его прервать разговор. И понял, что даже не спросил, зачем Цзиньсу прибыл в столицу. Понял, что брат постоянно расспрашивал его и ничего не поведал о себе.

– Второй брат, ты сегодня молчалив, – сказал Цзиньюань, когда песня закончилась. – Ты даже не сказал мне, почему приехал.

– А, это пустяки. Решил встретиться со старыми знакомыми, получить свежие сплетни из первых рук. Послушать музыку прекрасных дев.

– Сплетни… сплетни о похищениях?

Рука Цзиньсу остановилась на полпути к блюду с закусками, взгляд сделался острым, как у коршуна.

– С чего это ты взял?

– Сейчас только об этом говорят. Почему это тебя так тревожит?

Брат выдохнул и рассмеялся.

– Юань-эр… ты обходителен, как осадный камнемёт. Ты, верно, не помнишь, но пять лет назад мы столкнулись с теми же работорговцами, и я почти их поймал… так что хочу узнать, не мои ли старые знакомые вернулись.

– Почти поймал? – Цзиньюань и вправду едва помнил о тех событиях, он тогда всë время уделял постижению стратегий и воинской науке, остальное его мало интересовало. – Но почему же отец был недоволен?

– Потому что я узнал то, чего не должен был. – Цзиньсу наклонился ниже. – Я не могу поведать тебе больше, скажу одно: чёрт умеет прятаться в тени пагод.

– Нет уж, брат! – Цзиньюань почувствовал, как страх закрадывается в сердце. – Раз ты начал, то договаривай. Если… если где-то творится несправедливость, я должен знать!

– И что же ты сделаешь? – Цзиньсу покачал головой. – Юань-эр, ты слишком горяч и безрассуден, это не твоего ума дело. Если я скажу тебе, например, что некий Бай Лици, сдавший экзамены в числе лучших, умер от оспы в своём родном городе десять лет назад, что ты сделаешь?

– Это… это, должно быть, совпадение! Можно вызвать Бай Лици во дворец и спросить у него… – Цзиньюань сглотнул. Снова советник Бай… но как он, учëный, может быть замешан в торговле людьми? Нет, это никак невозможно. Мало ли людей с одинаковыми именами сдаëт экзамены каждый год! Все пять фамилий Поднебесной стекаются в столицу!

Цзиньсу ударил по столу так, что чашки задрожали.

– Глупый мальчишка! – взревел он. Музыка осеклась, девушки в страхе прижались друг к другу. – А вы играйте, что остановились?!

Он залпом опрокинул чашку чаю и потребовал ещë чайник. Цзиньюань молча ждал.

– Как только сойдëшь на берег, Юань-эр, забудь всë, что я тебе говорил. Помни только одно: держись от Бай Лици подальше. Если видишь гадюку в траве, ты ведь не кидаешься допрашивать еë, почему ядовита. Всë это не твоя забота, только не позволяй использовать себя для неприглядных дел.

Цзиньюань опустил голову, снова вспоминая ту странную ночь. Разумеется, не об этих неприглядных делах говорил брат, и всë же…

– Что? – настороженно спросил Цзиньсу, подаваясь вперëд. – Во что ты успел вляпаться, Юань-эр?!

– Я… напился с ним до непотребного. И, кажется, предался распутству. Там были его служанки… Впервые я напился так, что ничего не могу вспомнить. А он меня в этом поощрял.

Цзиньсу шумно выдохнул.

– Ну… по крайней мере, у тебя хватает ума сожалеть об этом! Что он с тебя потребовал за развлечения?

– Ничего. – Цзиньюаню стыдно было смотреть на брата. – Я не знаю, как это вышло. Я был пьян, расстроен, меня словно околдовали… и, кажется, он думает, что я и дальше буду…

– То, что ты напился до поросячьего визга, – пустяк, с кем не бывает. Но то, что ты пил с Бай Лици, –