Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Пока секрет, но вам я расскажу. Только не выдавайте меня отцу и Цзиньлэ, прошу. – Цзиньюань обеими руками оттянул ворот, хотя отклик Бай Лици бросил его в холод. Столько растерянности было в его словах! Неужели советник так сильно за него переживает?

– Разумеется, я не выдам вашей тайны… Так кто же счастливая невеста?

– Барышня Шэ Юэ из клана Шэ. Она станет моей женой, – твëрдо произнëс Цзиньюань, и ему понравилось, как это звучит.

Однако Бай Лици вдруг побледнел и прижал к губам платок. Всë его хрупкое тело сотрясалось от отчаянного кашля, словно от рыданий. Наконец он откинулся на подушки, тяжело дыша.

– Простите… как не вовремя… – пробормотал он, шаря вокруг в поисках фляги с водой. – Я рад за вас. Надеюсь, император одобрит ваш выбор. Прошу, расскажите о своих путешествиях с барышней Шэ. Ведь что-то стало причиной… такого решения!

Цзиньюань принялся рассказывать, но про себя подумал, что советник Бай, кажется, просто не хочет разговаривать с ним, потому и просит о долгом рассказе.

Рассказ действительно занял весь оставшийся путь, и Бай Лици вправду молчал, прикрыв глаза, лишь иногда задавал короткие вопросы.

– Значит, принц обманул Ван Сиюя?.. – спросил он, когда Цзиньюань принялся объяснять недоразумение.

– Мой друг Фэнбао, знаток истории, говорит, что всë было именно так. Но Ван Сиюй считает иначе.

– Как же могли хронисты записать в злодеи принца, когда даже Ван Сиюй был сбит с толку? Что его выдало?

Эту часть своей лжи Цзиньюань не продумал.

– Может быть, он хотел свергнуть императора, но оказался не так хитëр и умëн, как думал.

– Возможно, – ответил Бай Лици и вновь устроился поудобнее, прикрыв глаза. – Возможно… он был самоуверенным юнцом, который так и не добился своего. Сколько бы он ни бился о стену, она так и не рухнула…

Цзиньюань промолчал, подавленный. Он хотел откланяться у ворот, но советник уговорил его остаться хотя бы на одну чарку вина, отпраздновать помолвку.

Цзиньюань, конечно, не верил, что советник будет пить: его пришлось поддерживать по пути на веранду, и это было всë равно что нести журавлиное перо, упавшее на рукав. Его слабость, звенящая тишина гор… всё неприятно напоминало о смерти.

Цзиньюань помог ему устроиться на подушке и хотел сесть по другую сторону, но прохладные пальцы сжали его запястье.

– Каждый раз, отправляясь сюда, я всю дорогу гадаю, вернусь ли. – Бай Лици смотрел на величественный пейзаж, открывавшийся с веранды: на синее небо, скалы и обрывы, словно разговаривал с ними, а не с принцем. – Но сегодня вы защитили меня от мрачных мыслей, мой господин. Как мне хотелось бы, чтобы между нами снова возобновились дружба и искренность!

Цзиньюань остался рядом с ним, неловко коснулся плеча, но тут же убрал руку – неуместный жест.

– Вы слишком много позволили, – сказал он. Получилось не гордо, а обиженно. – Я не так прост, как вам кажется, мною нельзя управлять… вот так!

– Прошу прощения, мне действительно не следовало… – Советник вновь принялся теребить волосы. – Что касается развлечений… Я… не так искушëн в подобного рода делах, как может показаться. Честно признаться, никогда не бывал ни в публичных домах, ни на дружеских пирушках. И впервые решил напиться с тем, кого… посмел считать другом. На случай, если больше никогда не удастся пригубить вина.

Этого Цзиньюань уж совсем не ожидал. Он знал, каково бросаться в омут с головой, лишь бы не испытывать страха, но что спокойный, рассудительный Бай Лици тоже боится смерти, боится чего-то не успеть… этого он даже представить не мог.

– Я… даже не думал, что вас терзают такие чувства.

Бай Лици наконец посмотрел на него и улыбнулся.

– Вы так изменились и повзрослели за эти несколько месяцев! О юноше, покидавшем дом, я считал своим долгом заботиться, но вот из похода вернулся мужчина. И это совсем другое дело.

– И вы ещë говорите, что считали меня другом! – Цзиньюань почувствовал, как горят щëки. – Разве может быть дружба, когда я для вас мальчишка! Не нужно мне льстить.

Бай Лици наклонился налить ему чаю, легко задев ароматным рукавом. Чайник дрогнул в его руке, Цзиньюань едва успел поймать. Советник благодарно кивнул, и вдруг покачнулся, припал щекой к его плечу.

– Ничего… просто закружилась голова. Прошу прощения…

Цзиньюань не выдержал, осторожно взял его за плечи.

– Вам лучше лечь. Давайте я вас провожу.

Он задумался о том, как бы сам поступил, знай, что жить осталось недолго.

Например… не отпустил бы А-Юэ в то утро.

Так разве удивительно, что Бай Лици так отчаянно и неловко пытался… подружиться?

Бай Лици неловко попытался высвободиться.

– Ваше высочество, для этого ведь есть слуги, не стоит…

– Не говорите ничего, – Цзиньюань помог ему подняться.

– Вы так добры ко мне…

– Вовсе нет. – Цзиньюань вздохнул. – Я ничего не могу сделать для вас, какая же это доброта?

Он провёл советника Бая в аскетичную, украшенную лишь вазой с цветами спальню, помог лечь.

– Может ли этот недостойный… – Бай Лици закашлялся. – Попросить о маленьком одолжении?

– Конечно, – сказал Цзиньюань, и тут же пожалел, что так легко согласился.

– Прошу… пока вы странствуете и сражаетесь… оставьте мне ту флейту. Я сохраню её для вас и отдам, когда вы вернётесь.

Отдать флейту учителя… У Цзиньюаня на душе кошки заскребли. Но всё же он кивнул – как можно отказать больному?

Бай Лици улыбнулся и закрыл глаза. По тому, как выровнялось его дыхание, как разжались пальцы, Цзиньюань понял, что он уснул, и не стал будить. Ему и самому вдруг стало спокойно. Горы и небо молча склонились над ним, и он долго созерцал их в ответ, радостный оттого, что все недоразумения разрешились.

Уходя, он оставил на столике флейту учителя. Словно она каким-то образом могла поддержать угасающую жизнь.

* * *

Обратно он ехал неспешно, теперь у него было время полюбоваться на горы, на столицу у подножия.

Он раздумывал о том, что Бай Лици, несмотря ни на что, не растерял искренности. Что мог Второй брат знать о нëм? Может быть, он приехал лишь за тем, чтобы посеять раздор, отомстить за обиды! Ведь не советник Бай, а Цзиньсу начал втягивать его в интриги!

Братья всегда считали Цзиньюаня недалëким, и лишь Цзиньлэ с советником понимали. Их он и должен держаться!

Задумавшись, он не заметил, что пустил лошадь вдоль канала, и теперь толпа мешала ему проехать. За стеной зевак, у самой воды качались фонари.

– Вот! Уже вытащили!

– Что там?

– Золотой браслет! И