Похититель картин - Gadezz

– Тебя серьезно заботит жизнь этого человека? – Он указывает на софу. – Считай, обскура? Руби, посмотри на него. Он переступил черту. Убил невинных людей и едва не прикончил нас.

Запутавшись, Руби переводит взгляд на Белфорда. Касс прав в одном: Чарльз не святой. Но это не дает им права действовать как палачи, и в ее голове наконец щелкает последний замок.

– Откуда у тебя этот куб, Касс? – Ее голос звучит тихо, но в нем больше нет сомнений. – Такие игрушки не выдают кому попало.

Лицо Касса меняется. Напускное безразличие осыпается, как старая штукатурка. Он на мгновение отводит взгляд, сжимая кулаки.

– Ты и правда из МОРа, – чеканит Руби. – Все это время ты притворялся. Но ради чего?

Он молчит, явно терзаясь остатками совести, и Руби расценивает это как лучший момент, чтобы застать врасплох. Она бросается на него – без страха, будто снова твердо стоит на татами. В ее голове все просто: очистить путь к Белфорду и проникнуть в сон. Если Касс не хочет ей навредить, то не посмеет разорвать их контакт силой.

Она смещается вбок, уходя в низкую стойку. Подсечка, отработанная годами: быстрый крюк ногой, захват локтя и рывок, чтобы вывести его из равновесия. Но Касс… улыбается. На долю секунды – почти лениво.

Он предугадывает ее движения так быстро, что Руби на секунду теряется, замешкав. Касс пользуется этим и выворачивает ей руку. Всего один поворот корпуса – и ее ладонь прижата к пояснице. Плечо простреливает жгучая боль. Руби с шумом втягивает воздух.

Разрыв между их навыками становится очевидным. Ей не тягаться с одним из ликвидаторов, чья жизнь выстроена на тренировках. Теперь-то она понимает, откуда взялись те синяки в их первый день знакомства.

Драка в Ньюэм, говоришь?

Лжец ты, Кэтлинг.

Касс прижимается к ней, удерживая, и его горячее дыхание щекочет за ухом.

– Просто прекрати, – он шепчет спокойно, почти умоляюще.

Это бесит ее только сильнее.

Она со всей силы бьет затылком, и слышен приятный хруст. Касс отпускает ее со стоном и отшатывается, прикрыв лицо ладонью.

– Ауч! – Он глухо выдыхает. – Ты покалечить меня решила?

Руби не отвечает. Она пытается обойти его защиту, чтобы схватить за шиворот, но Касс уворачивается. Он неуклюжий, но лишь тогда, когда хочет. Сейчас его движения выверенны: блок предплечьем, шаг назад, мягкое давление на ее центр тяжести.

Он не пытается навредить ей. Он просто… тянет время до приезда ликвидаторов. В ней рождается ярость. МОР не позволит ей спасти Белфорда. Это исключено. Он живой мертвец.

Руби делает выпад вперед, ныряя под его руки, но Касс снова угадывает маневр. Он хватает за оба ее запястья и рывком прижимает к своей груди. Нависая над ней, Касс кажется еще выше, крепче и куда раздражительнее, чем раньше.

Руби умеет проигрывать бой. Поражение не кажется ей унизительным, но не здесь. На татами.

– Да остановись же ты! – выдыхает Касс.

Гнев затмевает ее разум. Мешает мыслить ясно, и несколько лет тренировок буквально коту под хвост. Она пыхтит и выгибается, стараясь вырваться.

До чего сильный!

Особняк идет ходуном. Из глубины комнаты раздается рык. И прежде чем Руби успевает сообразить, за спиной Касса мелькает тень.

Клара.

Она запрыгивает на него. Бледные руки обвиваются вокруг шеи, и острые клыки пробивают кожу. Касс дергается, издавая хрип. Пальцы инстинктивно хватают воздух, выпустив Руби.

Не теряя зря времени, она подбегает к софе и падает на колени. Прислоняет ладони к вискам Белфорда и зажмуривается, пытаясь сосредоточиться в окружении хаоса. Сердце бешено стучит. Мышцы ноют. Дыхание сбито. В таком состоянии ей будет сложнее, но выбор сделан.

– Пора просыпаться, – шепчет Руби.

Вспышка, и реальность проваливается в пропасть.

* * *

Мир собирается заново. Открыв глаза, Руби обнаруживает себя в холле особняка. В солнечном свете летает золотистая пыль, из кухни тянет ароматом свежего кофе, а у подъездной дороги хлопает багажник, и вскоре с лестницы доносятся шаги.

Дверная ручка поворачивается. В дом заходит человек, которого Руби видела посмертно, – дворецкий. Живой и без ножа в спине. Следом – Белфорд. Он опускает на мраморный пол старый чемодан и выцветшую от времени сумку. За ним неуверенно поспевает женщина – лет на десять моложе. Последней появляется Клара. Она осматривает интерьер так, будто один только вид роскоши оскорбляет ее.

Женщина мягко берет Клару за плечи и подводит к зеркалу в резной раме.

– Посмотри, милая. Здесь тебе понравится. Теперь это твой дом.

Клара демонстративно закатывает глаза, надевает наушники и молча поднимается по лестнице, даже не удостоив отца вниманием. На рюкзаке за ее спиной поблескивает брелок со скрипичным ключом. Белфорд провожает ее растерянным взглядом, и на мгновение кажется, что он хочет пойти за ней, но в последний момент передумывает.

– Чарльз. – Женщина протягивает ему руку, и они переплетают пальцы. – Дай ей время. Не каждый день узнаешь, что твой отец – один из богатейших людей Лондона.

Она целует его в щеку, и Белфорд приглаживает ее упрямые кудри.

– Марта, я… так скучаю.

Руби ловит взглядом их силуэты в зеркале и от неожиданности отступает к стене. В отражении только Белфорд. Один. Его рука касается воздуха, словно Марта не человек – болезненное воспоминание. Его улыбка смазана тенью, а спина сгорблена, как у человека, который давно растерял веру.

В зеркале мраморная плитка холла изъедена трещинами, забитыми грязью. С потолка по стенам стекает черная жижа, будто дом плачет. Деревянная лестница сгнила и просела. Обои свисают клочьями. От хрустальной люстры над головой остался только ржавый скелет, а под ногами Белфорда поблескивают острые осколки стекла.

Белфорд резко разжимает пальцы, отпуская фантом Марты. Он стискивает кулаки и, не оборачиваясь, уходит в соседнюю комнату. Руби бросает последний взгляд на мертвое зазеркалье и следует за ним.

* * *

Руби стоит в тени книжных шкафов и наблюдает. Здесь, внутри чужого сна, библиотека залита янтарным светом, а от хрустальных люстр по стенам прыгают яркие блики. Декорация выглядит почти убедительно, если не считать того, что за окнами застыла абсолютная пустота.

Клара проходит мимо стеллажей, скучающе водит пальцем по корешкам книг и напевает песню, не открывая рта. В дверях появляется Белфорд. На нем домашний свитер, на лице – осторожная улыбка, будто отрепетированная в коридоре. Он подходит к дочери не сразу. Сперва держит дистанцию – примеряется к расстоянию, которое имеет право занять.

– Клара, – произносит он негромко.

Она даже не оборачивается:

– Чарльз.

Белфорд шагает вперед и протягивает ей сверток, перевязанный розовой лентой.

– Это… для тебя.

Клара оборачивается. Ее взгляд – смесь снисходительности и усталости.

– Ты серьезно? – Она упирает руки