Похититель картин - Gadezz

– Я очнулась в столовой. Пошла разведать обстановку. Потом услышала шум и спряталась в шкафу. Вы в курсе, что тут бродит монстр? Он гнался за Кларой, и только это спасло меня.

Астрид проводит пальцем по экрану, лыбясь во весь рот.

– Миленько вышло.

– Немедленно удали! – выкрикивает Камилла, неуклюже поднимаясь с пола.

Астрид убирает телефон в карман и проговаривает по слогам:

– Ни-за-что.

Руби встает и стряхивает с одежды налипшую паутину.

– Мы во сне, Астрид. Оно не сохранится.

– Уверена?

– На все сто.

– А жаль. Такой компромат был бы.

– Жить надоело? – Камилла отшучивается, и ее ведет в сторону. – Ох…

Астрид подхватывает ее за поясницу.

– Эй, Бонбон, ты в порядке?

Камилла вытирает со лба испарину.

– Это же всего лишь сон. Почему так паршиво?

Астрид издает короткий ехидный смешок:

– Бонбон, я же говорила: зря ты обналичила тот годовой абонемент в спортзал, который тебе подарила Руби.

Руби резко приходит в себя и заставляет Камиллу вздрогнуть.

– Ты что сделала?

Астрид виновато втягивает голову в плечи.

– О-оу… Кажется, я нарушила режим секретности.

– Руби-Роуз, не смотри на меня так! – вспыхивает Камилла, мгновенно забывая об усталости. – И вообще, – она мстительно тычет пальцем в сторону Астрид, – она сделала то же самое с твоим сертификатом в «Будоквай»! Сдала его обратно в кассу на следующий день! И купила на эти деньги новую видеокарту!

– Мы обсудим это в офисе. – Руби со всей силы щелкает резинкой по запястью. – Если выживем.

Из глубины дома доносится низкий, скребущий звук, словно наждачной бумагой водят по стенам. Шорох набирает плотность, и в нем угадывается скомканная, как лист бумаги, речь.

– Что это? – шепчет Камилла, натягивая ворот водолазки до самого подбородка.

Астрид прижимает ухо к обоям.

– Если я не схожу с ума, то это экономические новости.

Руби вслушивается, выхватывая обрывки слов.

– Это… радио Би-би-си?

– Да вы шутите? – возмущается Камилла, не принимая самое абсурдное объяснение на свете.

– Оно пробивается из реальности, – отвечает Астрид. – В фургоне сработала моя система оповещения. Похоже, прибыли ликвидаторы. Нам нужно потянуть время.

Их отвлекает шум за стеной. Из коридора доносится сопение и тяжелый, неспешный топот – звук, который не спутаешь ни с чем. Обскур близко.

– Мне нужно коснуться его головы. – Руби разминает шею. – Иначе я не смогу проснуться. Следовательно, и вы тоже.

Астрид тянется к шкафу и достает оттуда серебристый поднос с вмятиной.

– Не смотрите вы так. У вас есть оружие получше?

– Я вылезу через окно и отвлеку на себя. – Камилла решительно направляется к раме, но Астрид перехватывает ее за запястье.

– Не злись, Бонбон, но план так себе.

– Есть предложения получше?

Пол коридора отзывается стоном, и все трое переглядываются. Секунда – и Камилла уже у окна. Она дергает створку, но дерево разбухло и срослось с рамой намертво. Астрид выдергивает из гнезда в дредах канцелярский нож. Одно точное движение – лезвие входит в щель вместе с пластиком, Астрид наваливается всем весом, используя его как рычаг. Раздается треск, и окно поддается. Камилла перелезает через подоконник, ударяясь затылком, и охает.

– Живее, Бонбон! – шипит Астрид, удерживая раму. – Я не собираюсь умирать с тобой в обнимку!

– Я пытаюсь!

Дверь содрогается с такой силой, что штукатурка сыплется с потолка. Еще удар – и доски разлетаются в щепки. В образовавшийся пролом просовывается когтистая лапа с распухшими, изуродованными суставами. Руби понимает, что обскур быстрее перекусит ее пополам, чем она успеет коснуться его головы.

– Руби, давай же! – кричит Астрид. – Не время геройствовать!

Руби проскальзывает между балдахином кровати и дверью. Когти распарывают воздух в дюйме от ее лица. Один задевает скулу – жгучий след мгновенно вспыхивает на коже. Обскур издает истошный вопль, в котором смешиваются стрекот насекомого и человеческий вой.

У подоконника она врастает ногами в пол, судорожно перебирая варианты, но они – проклятье! – носятся кругами, будто стая испуганных птиц под стеклянным куполом. И в момент, когда очередная идея разбивается о предел, в сознании вспыхивает: у любого сна есть граница. Так ее учили, но Руби ни разу не применяла это на практике. Что, если территория особняка заканчивается у ворот? Вероятность ошибиться настолько же плачевна, как и шанс того, что она успеет обогнать обскура, однако…

– По крайней мере, – бубнит себе под нос Руби, вылезая в окно, – если я сдохну здесь, мне не придется закрывать отчеты за этот квартал.

Камилла подсвечивает ей с земли, а Астрид машет, точно сигнальщик, наводящий самолет на посадку. Прежде чем перекинуть вторую ногу, Руби замечает на углу рамы странные наросты. Они переливаются синеватым перламутром, и этот блеск выхватывает ее внимание из хаоса. Ей хочется сковырнуть образец, чтобы сравнить его со своим кулоном, но времени нет.

Она свешивается вниз, цепляясь за колючие стебли мертвого плюща. Все тело дрожит и ноет. Грохот из коридора заставляет ее активнее перебирать руками и ногами, но подошва соскальзывает. Руби успевает ухватиться за выступ – да так сильно, что мышцы спины и шеи сводит от напряжения.

Затем она спрыгивает на землю, потирая горящие ладони.

– Не пугай так. – Астрид шлепает ее по плечу. – Думала, ты переломаешь себе все кости, и мне придется заполнять отчеты за тебя.

– Мне приятно, что вы не бросили меня, но нам придется побегать. – Она показывает в сторону ворот. – По моим расчетам, там граница сна.

Ночь разрывается грохотом. Судя по звуку, обскур только что вынес дубовую дверь в спальню. Камилла хватает Руби за плечи, ее глаза расширены от ужаса:

– Ты не можешь знать наверняка!

– Не могу. – Руби задирает голову, и на ее лицо падает капля дождя. – Но у нас нет выбора.

Астрид тянет Камиллу за локоть.

– Она права, Бонбон. Мы отвлечем его, чтобы у нее была фора.

Камилла бросает на Руби последний встревоженный взгляд, и уже через пару вдохов они превращаются в две размытые фигуры, проглоченные тьмой. Дождь усиливается. Когда обскур с хрустом выбивает оконную раму на втором этаже, Руби вжимается в тень фундамента, ощущая спиной холодную, влажную кладку.

Стекло сыплется колючей россыпью, и обскур спрыгивает во двор, сотрясая землю. Руби задерживает дыхание.

– Эй! – кричат вразнобой Астрид и Кэм. – Мы здесь!

Обскур поворачивает морду на звук и одним рывком преодолевает футов десять. Руби срывается с места. Она бежит к воротам, стараясь не оборачиваться, но мельком видит, как обскур сокращает дистанцию – слишком быстро.

Он их вот-вот нагонит…

Смерть во сне не всегда смерть в привычной реальности, но последствия для психики могут стать сокрушительными. Если она погибнет во сне, то остальные проснутся. Глупо или смело? Пожертвовать меньшим ради спасения большего.

Руби вдруг понимает: она ошибалась. Тот самый вопрос