Похититель картин - Gadezz

– Сознание Белфорда проецирует окружение и детали по памяти. – Руби поднимает с ковра банку духов без этикетки. – Одно воспроизводится детально, а другое – смазанно. Иногда страхи и травмы во сне могут обретать разные… формы. Нужно быть осторожней.

Камилла подсвечивает платяной шкаф, покрытый плесенью и розовой паутиной.

– В реальности там труп. Давай не будем проверять.

Руби приподнимает брови и кивает, вернув книгу на туалетный столик.

– Хватит потрясений на сегодня.

Они опускаются на пол у стены, соприкасаясь плечами, и молча смотрят в окно, за которым простирается беспросветная тьма. Это все еще дом Белфорда, но его будто перемололо время. Руби узнает и почерневшие стены, и изъеденный старостью пол. Так выглядело отражение в зеркале, когда Чарльз стоял в холле с Мартой. Так выглядели кошмары, мучившие ее с детства.

– Кэм?

– М-м? – Она крепче сжимает фонарик, пытаясь унять дрожь в руках.

– Кажется, это Изнанка.

Камилла подтягивает колени к груди.

– Но ведь во сне?

– Я никогда не была во сне обскура. – Руби вглядывается в черные пульсирующие канаты, свисающие с потолка, и выдыхает облако пара в сложенные ладони. – В учебниках об этом не пишут. Наверное, так и выглядит разложение личности.

– Думаю, Белфорд болеет давно. Похоже, он принимает таблетки. Видела флакон в его доме на Мэйфэйр. Если это те самые… – Камилла замолкает, перебирая кончик хвоста. – Моему отцу их назначили на втором уровне обскуризации, и он продержался на них пару лет, продолжая работать. Марта погибла в аварии два года назад. Если с той трагедии все и началось, то… Я хочу сказать, что…

Слова повисают в воздухе, и Руби подхватывает их:

– Знаю, о чем ты думаешь. Похоже, Белфорд стоял на контроле не первый год, и Главный штаб знал о его состоянии. Иначе он бы не смог получать рецепт.

Камилла потирает предплечье, стараясь согреться.

– Если так, то за ним должны были наблюдать. Такие изменения психики сложно не заметить при еженедельном контроле в медбоксе. Почему его упустили? – Она дергает заусенец на пальце. – Если ты из элиты, то тебе дозволено больше?

Руби щелкает резинкой по запястью, чувствуя нарастающую тревогу.

– Давай не делать поспешных выводов. Наверняка всему есть логичное объяснение.

– Предлагаешь не ввязываться? – раздражается Камилла.

– Знаю, ты злишься. Я тоже, Кэм. – Руби разворачивается к ней. – Но коррупционный скандал – последнее, о чем я сейчас думаю. Давай сосредоточимся на том, чтобы выжить?

Камилла смотрит на нее не моргая, а затем отворачивается.

– Мы защищаем вас от угрозы, а значит, заслуживаем абсолютного доверия. Так они говорят нам. – Она поджимает губы. – Когда мой отец умер в изоляторе, мне сказали, что он герой. Я плакала, потому что мне нужен был не герой. Я хотела вернуть папу.

Руби неловко ерзает.

– Ты никогда не рассказывала.

Камилла прижимается затылком к стене, прикрыв веки.

– Это есть в моем досье.

– Есть, но досье – это всего лишь листы бумаги. Им не нужна поддержка.

Камилла ухмыляется, и Руби легонько ее толкает плечом.

– Что?

– Да поверить не могу, что ты только что обесценила свои любимые бумажки.

Руби закатывает глаза:

– Ох, да заткнись!

Камилла перехватывает ее руку и прижимается к плечу.

– Не сердись. Кто тебя полюбит сильнее, чем я? – Руби каменеет, и Камилла отстраняется: – Все в порядке? Прости, больше не буду тебя трогать. Честно!

– Нет-нет. – Руби прокашливается в кулак. – Я просто не знала, что ты… Что мы… Дружим?

Камилла сводит брови, и Руби становится еще более неуютно.

– Чего ты так смотришь?

– Руби-Роуз, – она произносит ее имя тем покровительственным тоном, каким отчитывают нерадивых стажеров или забывчивых старушек. – Напомнить, кто постоянно помогает тебе закрывать отчеты после полуночи?

– Ты, но…

– Никаких «но»! – Камилла вскидывает палец. – Я приношу тебе кофе из кофейни за два квартала, потому что однажды ты обмолвилась, что там, цитирую, «не жженый помет». А кто отменил все планы на Хеллоуин, когда ты слегла с температурой и покрылась теми странными розовыми пятнами? Твои соседи до сих пор обходят меня стороной.

– Да, потому что ты заявилась ко мне в костюме химзащиты, как из фильмов про смертельный вирус, – ворчит Руби. – И ты сама сказала, что у тебя не было никаких планов.

Камилла красноречиво фыркает.

– Во-первых, это был дизайнерский наряд для вечеринки, который я назвала «антиподкаты». Во-вторых, у меня были грандиозные планы: пересмотреть «Один дома» под пиццу.

Руби невольно улыбается, но Камиллу уже не остановить:

– А кто вытаскивал тебя из подвала бурлеск-клуба, когда ты застряла в дверях пожарного выхода?

– Эй! Я преследовала подозреваемого! – Руби пытается защитить свою профессиональную репутацию.

– О да, только не того. – Камилла усмехается, ее взгляд теплеет. – И между прочим, ты отдала мне свои запасные туфли, когда я сломала каблук и была готова идти по Шафтсбери-авеню босиком.

На мгновение обе затихают.

– Погоди, – до Руби начинает доходить, но она продолжает смотреть с недоверием.

– Мне перечислить весь список с самого начала? – Камилла скрещивает руки на груди, выжидающе глядя.

– Нет, пожалуйста, избавь меня от этого. Просто… мы ведь никогда не виделись вне Бюро. Не ходили в кино, не выбирали вместе платья. Мы не…

– А как ты думаешь почему? – перебивает Кэм.

Руби моргает, пытаясь найти логическое объяснение.

– Потому что мы… коллеги?

– Потому что мы все время на работе! – Камилла выдает это с присущей ей театральной экспрессией, а затем понижает голос до шепота. – У нас почти нет выходных, а если они появляются, мы тратим их на то, чтобы просто не свалиться с ног.

Руби молчит. В ее голове шестерни наконец-то встают в нужные пазы. Эта простая истина, которую она так долго игнорировала, кажется теперь очевидной.

Камилла добавляет уже мягче:

– У меня нет настоящих друзей вне Бюро. Есть приятельницы, знакомые… Но вы с Астрид – самые близкие люди, что у меня есть. Я даже не думала, что ты сомневаешься.

Руби опускает взгляд на носки своих ботинок.

– Прости… Наверное, я просто не умею проявлять чувства. И замечать чужие.

Камилла толкает Руби плечом, вынуждая посмотреть на нее, и лукаво приподнимает бровь:

– Обнимемся?

– Исключено.

– Да, ты права. – Кэм вздыхает, кутаясь в пиджак Эша. – Оставим это на потом.

– До лучших времен, – кивает Руби.

Они с серьезным видом пожимают друг другу руки, стараясь выдержать секунду абсолютного комизма. И тут дверь старого платяного шкафа распахивается с оглушительным скрипом. Из него вываливается тело. Руби и Камилла вскрикивают, инстинктивно прижимаясь друг к другу.

В этот же миг комнату ослепляет яркая вспышка смартфона. С пола, кряхтя и отряхивая толстовку от пыли, пытается подняться Астрид. Она невозмутимо лопает пузырь от жвачки, не выпуская телефон из рук.

– Ха! Все засняла. Будет чем вас шантажировать.

– Как… – Руби теряет дар речи. –