Похититель картин - Gadezz

Белфорд отрицательно качает головой.

– Все не так. Клянусь, это на память. Пожалуйста. Просто посмотри.

Она осторожно снимает ленту двумя пальцами, как если бы это был не подарок, а ловушка. Руби выглядывает, вытянув шею. Внутри свертка – толстая старая книга в потемневшей от времени коричневой коже. Страницы пожелтели, а между ними зажат сухой василек. Белфорд виновато – почти смущенно – улыбается и неловко прячет руки за спину.

– Это кулинарная книга моей бабушки, – объясняет он. – Она любила записывать туда рецепты, но я ни разу не видел ее у плиты. Думаю, она любовалась своим идеальным почерком.

Клара листает страницы, и уголки ее губ ползут вверх. Осознав это, она захлопывает книгу и прокашливается. Затем демонстративно разворачивается к полке, пряча румянец.

– Спасибо. Возможно, с ней я буду ненавидеть готовку чуть меньше.

Белфорд прокручивает на пальце золотой перстень с синим камнем:

– Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы привезли рояль. Из моего дома на Мэйфэйр. Только если ты правда хочешь. И если, – он улыбается, – не сочтешь это предсказуемым и поверхностным.

Клара поворачивает голову.

– Рояль? – Она размышляет, пытаясь скрыть ликование, но блеск в глазах говорит за нее.

Он мягко кивает – так, будто его и правда устраивает даже эта крохотная трещинка в стене между ними.

– Ладно. Так и быть. Но… – Она вскидывает подбородок. – Это ничего не значит.

– Если тебе так комфортнее.

– И… Чарльз. – Клара водит пальцем по кулинарной книге. – Мне приглянулся пруд. Построишь для меня мостик? Я люблю плавать.

– Я обо всем позабочусь.

Клара бегло благодарит его и быстро проходит мимо. Подарок прижат к груди, и Руби уже знает: эта книга будет перечитана ею не раз. Белфорд же вновь остается один среди книжных полок. Его взгляд затуманен, а плечи опускаются под невидимым весом.

Он шепчет, и слова едва можно разобрать:

– Я обо всем позабочусь. И о тебе, и о маме. Обещаю. Я все исправлю.

Сцепив руки в замок, он скрывается за дверью, и Руби чувствует, как янтарный свет в библиотеке начинает тускнеть, уступая место наползающей тьме.

* * *

Гром разрывает небо, и вдалеке, как предостережение, сверкает молния. На мгновение сад превращается в высвеченный негатив из высоких дубов, черного зеркала пруда и густой травы, простирающейся вдаль парка.

Клара спускается по лестнице, едва удерживаясь на босых ногах, и бежит без оглядки. В одной ночнушке, липнущей к телу. Особняк вырастает за ней, точно чудовище, которое вот-вот оживет и отправится на охоту, а ее силуэт размывает стена дождя. В ночи она напоминает оторванную тень – одну из тех, что принадлежат замершим статуям.

Она бежит прямо к воде.

Руби замечает, как Белфорд бросается следом.

Клара спотыкается и обессиленно падает на колени, захлебываясь слезами. Вцепляется пальцами в траву и кричит – так пронзительно, что звук, кажется, рвется дальше, в ночные поля за шапки гор.

Белфорд растерянно опускается рядом с ней, сжав ее плечи, но Клара тут же срывается:

– Не трогай меня! Это все ты! – Она яростно бьет его кулаками в грудь. – Если бы не этот переезд, она бы не села в ту машину!

Каждое слово для него словно удар ножом. Белфорд сгибается, но не отстраняется. Он перехватывает ее руки, прижимая к себе.

– Клара… Клара, хватит… – Его голос утопает в шуме дождя. – Прости меня.

Она дергается, пытаясь вырваться, но вскоре сдается и обессиленно повисает тряпичной куклой на руках отца. Он гладит ее по спине, бормоча что-то трудноуловимое.

Вдруг, набравшись сил, Клара отталкивает отца и бежит прочь – к пруду. Вспышка молнии озаряет жуткую картину: перила и доски уже оплетены тонкой, едва заметной розовой паутиной.

– Клара! – Нечеловеческий крик Белфорда перекрывает шум ветра, но его дочери уже нет. Не было ни всплеска воды, ни крика, ни звука падения тела. Она просто исчезла, растворившись в розоватой дымке тумана.

Белфорд влетает в воду, поднимая брызги. Ныряет с головой, выплывает, жадно хватая воздух. Его руки лихорадочно шарят в мутной глубине, путаясь в скользких стеблях кувшинок и тине.

Руби наблюдает за ним, и ей кажется, что проходит целая вечность. Белфорд ломается на ее глазах. Он зовет дочь, снова и снова, пока голос не срывается на хрип. Руби смотрит на мерцающую розовую паутину, и леденящая догадка пронзает ее: Клара не просто утонула. Она попала в часы, уже будучи в аномалии. Но откуда взялась сама аномалия?

Наконец, совершенно обессиленный, Белфорд выползает на берег. Он падает лицом в траву, его плечи содрогаются в беззвучных рыданиях. В нос бьет запах ряски, влажной земли и безнадеги.

И в этот момент Руби замечает, как из темноты появляется женщина, искалеченная как после тяжелой аварии: кровь, ссадины, синяки покрывают тело с головы до ног.

Марта.

Она подходит к мужу и обнимает его сзади за плечи. Руби делает шаг ближе – неуверенно, боясь ее спугнуть.

– Это твоя вина, Чарльз, – холодно говорит Марта, запуская пальцы ему в волосы.

Белфорд замирает, а когда поворачивает голову, то Марты уже нет.

* * *

Просторная гостиная освещена мягким светом ламп, блики от витражных дверей серванта рассыпаны по стенам и полу. В углу стоит отполированный до блеска рояль. Клара сидит за ним на скамье, пальцы едва касаются клавиш. Она играет неуверенно, будто каждое движение требует неимоверных усилий. Но мелодия постепенно обретает опору.

Белфорд стоит чуть позади. Не вмешивается, жадно слушая.

Когда Клара спотыкается на аккорде и вздрагивает, он делает к ней шаг.

– Продолжай… пожалуйста. Это очень красиво.

Ее плечи опускаются, как сложенные крылья у продрогшей в мороз птички.

– Папа… – шепчет Клара. – Я устала.

В ответ Белфорд с силой бьет кулаком по крышке рояля. Звук удара сливается со звоном разбитого стекла – окно рядом пробивают мощные лозы плюща, и осколки разлетаются по залу, как острые иглы.

Руби вжимается в занавески, а Клара зажмуривается, боясь пошевелиться. Стебли рвутся внутрь. Шипы цепляют за платье, вонзаются в бледную кожу и, вкусив крови, превращаются в синие бутоны прямо из ран. Клара вскрикивает и пытается встать, но ее руки и ноги скованы.

Белфорд обхватывает ее плечи, наклоняется к ее уху и шепчет сквозь стиснутые зубы:

– Я никогда тебя не отпущу, слышишь? Никогда.

Кровь стекает на пол, просачиваясь в фаску паркета. Плющ сжимает ее шею, точно змея, и Клара дергается всем телом. Губы предсмертно приоткрываются в последнем вдохе, и голова безвольно опускается на грудь. Белокурые волосы рассыпаются. Розовая лента соскальзывает на пол.

Из тени на другой стороне комнаты звучит голос Руби:

– Чарльз.

Он оборачивается. В его стеклянных глазах отражается все разом – страх, любовь и