Похититель картин - Gadezz

тьма, которая проросла в его разуме и распустилась безумием. И уже не отличить, где заканчивается его влияние на похищенные картины, а где начинается их над ним.

– Уходи, – устало говорит он.

Он направляется к Руби. Так она думает сперва, но Белфорд обессиленно садится на кушетку и закрывает лицо ладонями. Когда он опускает руки на колени, на щеках остаются дорожки из черных слез.

Дыхание Руби учащается. Она понимает – это кошмар, не реальность. Но даже сон способен перекусить шею, если вести себя неосторожно. Особенно сон обскура.

– Вам нужно проснуться, Чарльз.

В его руках – старинное ручное зеркало в потемневшей серебряной оправе. Он не отрывает взгляда от стекла, словно боится, что, если моргнет, мир окончательно рассыплется.

Он отвечает в пустоту:

– Ради кого я должен проснуться? Я потерял… Кого? Кого я потерял? – Он повторяет это тише, и в его голосе проступает первобытный ужас. – Я не… Я не помню лица. Почему я не вижу ее лица?

Внезапно он вскакивает и с яростным воплем швыряет зеркало в стену. Раздается оглушительный звон. Стекло разлетается на сотни осколков, которые веером осыпаются на паркет.

Руби щелкает резинкой по запястью, чтобы унять пульс.

– Вы заперли свою дочь в клетке.

Белфорд застывает. Его плечи опускаются.

– Я любил ее… Мою Клару. – Он складывается пополам, раздираемый кашлем такой силы, что на ладонях остаются черные, маслянистые брызги. Затем обхватывает голову руками и мерно покачивается из стороны в сторону.

Руби пытается достучаться еще раз:

– Чарльз?

Белфорд поднимает на нее удивленный взгляд:

– Кто вы? Где я?

– Вы спите в своем доме, который вот-вот затянет в Изнанку. Меня зовут Руби-Роуз Дефф, и я… – Она мешкает. – Я девиант, сэр. Из Центрального бюро.

– Девиант? – Он рассеянно вертит головой. – Зачем вы пришли?

– Я здесь из-за пропавших картин.

Белфорда сотрясает судорога, и он сжимает кулаки, стискивая челюсть. Когда приходит в себя, то снова спрашивает:

– Та девушка… Она приходила ко мне на Мэйфэйр. – Руби кивает. – Но я уже сказал, что не крал картин.

Он говорит это так искренне, что Руби почти ему верит.

– Обе находятся в вашем доме, Чарльз. С призраками внутри, которые только усилили аномалию.

– Невозможно, – отсекает он и потирает испачканные руки, погружаясь во тьму своих мыслей. Затем он моргает и отрешенно интересуется: – Я и правда перетянул их через карманы?

– Перетянули? – Руби осмеливается подойти чуть ближе, потому что выбраться из сна она может или через прикосновение, или, что становится все менее вероятным, если сам Белфорд найдет в себе силы очнуться.

– Я так сильно хотел их… – Его губы кривятся в подобии улыбки. – Так хотел.

– Чарльз, что произошло с Мартой?

– Она… – Белфорд сцепляет пальцы в замок. – Она погибла в аварии.

– И вы не смогли это пережить? Тогда и началась обскуризация? – Вопросы сыплются один за другим, и Руби уже не пытается смягчить углы. – Узел аномалии зародился в вас. И когда Клара утонула, она застряла в часах. Вы были в этот момент рядом с ней, верно?

Он вскакивает, опомнившись.

– Клара? – Его голос переходит в крик, и контроль утекает на глазах. – Где моя дочь?

– Чарльз? – Руби сокращает между ними расстояние. Если все потеряно, то ей нужно уходить. – Прошу, выслушайте меня. Дело серьезное. Ваша дочь…

– Клара… – Белфорд замечает мертвое тело, застывшее у рояля. – Клара!

И именно здесь – на этом отрезке его истории – Руби понимает, что не справилась… Она подбирается к Белфорду, чтобы коснуться его и выбраться из сна, пока он трясет свою мертвую дочь. Он даже не замечает, как впиваются шипы и красная кровь смешивается с черной. Клара безвольно висит на руках отца. Ее посиневшая кожа истерзана цветами, точно паразитами. Руби тянется к Белфорду, и глаза Клары внезапно распахиваются.

– По-мо… ги мне, – шепчут посиневшие губы.

Руби отшатывается, потеряв свой последний шанс, и Белфорд звереет при виде нее. Рубашка трескается на его спине, оголяя черные заостренные позвонки. Руки и шея удлиняются, пальцы скрючиваются, а кости ломаются с отвратительным хрустом. Он срывает с себя кожу вместе с лохмотьями, а под ними – угольные мышцы.

Ноги выгибаются под неестественным углом. Лопатки прорываются наружу, спина изгибается дугой, словно его собирают заново, уничтожая все человеческое. Рот разрывается до ушей. Клыки вырастают быстрее, чем он успевает втянуть воздух. Ступни удлиняются, и он тяжело опускается на четыре конечности, выпуская из ноздрей пар.

Принюхавшись, он медленно поворачивает морду к Руби. На месте глаз – светящееся белое око без зрачка и без век. Оно фокусируется на ней, и Руби пятится, спотыкаясь.

Один неуверенный шаг, и доски с треском проваливаются под ней. Руби летит в зияющую черноту, раздирая ладони о щепки, а силуэт обскура нависает над краем пропасти, как тень, которая хочет нырнуть за ней следом.

* * *

Каждый вдох разрывает легкие. Ноги печет огнем. Руби врезается на повороте в стену и рывком отталкивается, заставляя себя двигаться дальше. За ее спиной несется обскур, ломая двери и раздирая когтями пол. Она слышит его дыхание. Ощущает кожей липкий страх.

Бедро изнывает от боли. Бинт пропитался кровью, и Руби оставляет на стене отпечатки багровых пятен. Коридор тянется бесконечно, будто ей назло. На следующем повороте она на полной скорости врезается в препятствие, выбивая остатки кислорода из легких. Чужая ладонь накрывает ей рот.

– Это я, – шепчет Камилла, прижимая к стене.

– Откуда ты… – Руби перехватывает ее руку, утаскивая за собой. – Неважно. Надо бежать!

– От кого? – Камилла упирается пятками.

– От обскура! Он прямо за… – Руби оборачивается, вслушиваясь в каждый звук.

Особняк размеренно поскрипывает, жалуясь на старые кости. Ветер свистит, проникая сквозь щели. Под ногами поскрипывает паркет, но кроме этого – ничего.

– Клянусь, Белфорд гнался за мной, Кэм!

– Верю. Выглядишь паршиво. – Она сжимает ладонь Руби: – Нужно найти Астрид. Нас разделило.

– Астрид? – Руби шипит сквозь стиснутые зубы: – Что она здесь делает? Что ты здесь делаешь? С ума сошли?

Камилла игнорирует нотации. Она стучит по фонарику, и луч пробивает тьму.

– Касс сказал, что тебя нужно вытаскивать.

– Касс? – Руби прищуривается, чувствуя, как внутри снова ворочается раздражение. – Ему нельзя доверять.

– Поче…

Вдалеке разносится вой. Звук рикошетит от стен, затрудняя определение дистанции. Ясно одно: обскур снова взял след. Они срываются с места и заскакивают в ближайшую дверь. Вдвоем наваливаются на туалетный столик, придвигая его к двери. С него падают безделушки и книга. Руби присматривается, поднимает ее и сдувает пыль.

– Кулинарные рецепты. – Камилла достает между страниц засохший цветок, и он тут же рассыпается пылью. – Мы нашли такую же в реальности.

Руби проводит пальцами по выпуклым строчкам.

– Подарок Белфорда. Видимо, мы в комнате Клары. Его дочери. Касс рассказал тебе?

– В общих чертах. – Камилла