Похититель картин - Gadezz

из квалификационной анкеты МОРа, который она так боялась провалить, выворачивается наизнанку. «Готовы ли вы пожертвовать меньшим ради спасения большего?» – это не всегда про выбор между жизнью невинного и стабильностью города. Иногда это про тебя самого.

«Мы не спасаем мир, мы наводим порядок», – всплывают слова отца. А еще он всегда говорил: «Порядок нужен городу, а человеку нужны те, ради кого он захочет его сохранить».

Руби делает выбор, который не продиктован уставом.

– Я здесь! – кричит она во все горло, пытаясь перетянуть обскура на себя. – Поймай, если сможешь!

Обскур скользит по земле, тормозя на бегу. Его не разглядеть полностью, но белое око сверкает во тьме, фиксируя новую цель. Рывок – и он несется к ней. Руби ускоряется, гонимая страхом. Мокрые волосы липнут к лицу. Одежда промокла, и ее тяжесть ощущается как грузило. Трава чавкает под ногами, каждая кочка – враг. Мир сужается до хриплого, рваного дыхания и тяжелого топота за спиной.

Позади раздается низкое, почти человеческое рычание. Обскур настигает ее в два прыжка. Мощным ударом он швыряет Руби на землю, вышибая весь воздух из легких. Она переворачивается на спину, пытаясь отползти, но туша придавливает ее. Ребра трещат, как сухие щепки под прессом.

Руби вскрикивает, чувствуя, как когти впиваются в плечи. Обскур нависает над ней, готовясь сомкнуть пасть на шее. Тяжелые лапы вжимают в грязь, и Руби в ужасе смотрит в мертвенно-белое сияние вместо глаза.

Пасть обскура раздвигается, и из нее капает вязкая слюна. Горячее дыхание отдает гнилостным сладковатым запахом. Он склоняет морду ниже, почти касаясь ее лица. Секунда. Другая. И вдруг обскур принюхивается, вытягивает длинный язык.

По всему телу Руби пробегает дрожь, а к горлу подступает тошнота.

– Папа? – разрывает стену дождя голос Клары.

Мир гаснет, и Руби снова оказывается в гостиной. Не в Изнанке, но все еще во сне. Обскур медленно поворачивает голову на звук. Руби сжимается, ожидая, что ее раздавит весом, но монстр переступает через нее, даже не задев. Придя в себя, она со стоном отползает к окнам и обхватывает себя руками. Каждый вдох отдает болью в ребрах. Бедро печет.

Клара делает шаг вперед, протягивая руки.

– Папа… пожалуйста. Хватит. Давай вернемся домой, – шепчет она, и этим голосом можно было бы остановить бурю.

Обскур стонет – протяжно и жалобно. Он смиренно опускает голову и подходит к ней, переставляя лапы. Такой огромный, но послушный рядом с дочерью. Клара гладит его по черной обугленной коже.

– Все хорошо, – приговаривает она. – Я прощаю тебя, слышишь?

Клара обнимает его, прижимаясь щекой к его уродливой шее. Его плечи дергаются, и внезапно он издает воющий звук, рвущийся из пасти. Реальность сна идет трещинами, и Руби проваливается во тьму.

Очнувшись, она глотает ртом воздух, привалившись к кушетке. Перед глазами – Чарльз Белфорд. Он лежит неподвижно, уставившись в потолок остекленевшим взглядом. Из его груди торчит кинжал с рубином на рукояти. Алая кровь пропитывает белую рубашку, расползаясь по ткани.

Над Белфордом склоняется Клара. Она сидит на коленях и дрожащими пальцами перебирает волосы отца. Руби поднимает голову и встречается взглядом с побледневшим Кассом.

– У меня не было выбора, – выдыхает он. – Ты… ты так кричала, и я…

Слова оседают между ними тяжелым, неразрешимым грузом. Касс смотрит на свои руки так, будто и сам себе больше не доверяет. Руби разжимает пальцы Камиллы – и та дергается, приходя в себя. За ней пробуждается Астрид. Цепь сна разрывается.

По коже пробегает холод. Штукатурка осыпается с потолка мелкой крошкой, словно по старой памяти. Окна разбиты. На полу рассыпаны осколки стекла. Туман рассеялся. С ним ушла и вибрация. Особняк выстоял, но какой ценой?

Из коридора доносится ритмичный грохот шагов. Руби, Камилла и Астрид помогают друг другу подняться, молчаливо сбиваясь в кучу. Касс отходит к роялю, подняв руки над головой. Дверь распахивается, ударяясь о стену, и в гостиную врывается группа людей. Одинаковая черная форма, бронежилеты, красные нашивки на плечах – ликвидаторы МОРа.

Тяжелые ботинки гулко отбивают шаг по паркету. Звенят металлические карабины. Ликвидаторы вскидывают штурмовые винтовки, и розовые лучи подствольных фонариков выхватывают команду Руби из темноты, превращая их в живые мишени.

– Руки вверх, чтобы мы их видели! – бросает один из ликвидаторов. Его голос, искаженный маской, звучит механически, как из старого динамика.

– Отставить, – раздается за их спинами низкий женский голос. – Они из Бюро.

Фигуры в бронежилетах расступаются, и в комнату заходит девушка в мешковатой одежде. Руби узнает ее – они пересекались в Штабе. У агента Сол все то же выражение лица: смесь хронического недосыпа и раздражения от того, что кофемашина снова сломалась в самый разгар смены.

За ее спиной – ножны с катаной, а шея покрыта белесыми шрамами, как от когтей. Она выходит на свет, не замечая наведенных стволов, и, остановившись в шаге от Руби, раскрывает синее удостоверение прямо перед ее лицом.

– Агент Сол, Мониторинговый отдел реагирования, – произносит она, увлекшись грязью под ногтями. Вспомнив про существование Руби, Сол поднимает взгляд и вяло, почти издевательски улыбается: – Мы что, пропустили все веселье?

Ее слова задевают в Руби ту часть, о которой она даже не подозревала до сегодняшней ночи. Нет, она не испытывает жалости к тому, кто убил невиновных людей и чуть не прикончил ее саму. Но Белфорд… Белфорд был человеком, чей разум не выдержал веса утраты. Горе разъело его изнутри, а коррозия неизбежно привела к разрушению. И кто знает, сколько прочности заложено в каждом из нас?

Руби привыкла считать себя механизмом, не требующим отладки. «Мы нужны системе. Система нужна нам», – эта аксиома отца казалась ей незыблемой. Но сейчас, под прицелом стволов, формула дребезжит, как разбитое стекло. Или в ней говорит усталость?

На лице агента Сол нет ни тени сочувствия – только скука человека, уставшего от однообразия. Именно это цепляет Руби сильнее всего, и впервые за долгие годы службы она чувствует, как в ее убеждениях появляется трещина.

От мыслей ее отвлекает суета. Ликвидаторы расходятся по углам: осматривают места закрытых разломов, опечатывают помещение, изымают улики. Один из них подбирает с пола часы и, даже не смотря в сторону полупрозрачной Клары, равнодушно опускает их в портативный стабилизатор – маленькую металлическую коробку. Клара открывает рот в немом крике и мгновенно растворяется, оставляя на щеке отца лишь тонкий след инея.

Руби замечает призрачную фигуру Эша, наблюдающего из тени. Его лицо невозможно прочесть, но ей и не нужно. Он напуган увиденным.

– Что с ней будет? – Камилла сжимает свой медальон.

Ликвидатор с удивлением отшатывается, словно она еще один вещдок, посмевший подать голос. Руби прошибает холодный пот: для МОРа нет личностей, есть только объекты