Похититель картин - Gadezz

– Спасибо. На сегодня достаточно.

Запись диктофона останавливается с оглушительным в тишине щелчком.

Камилла

Камилла сидит прямо, стараясь не выдать свою нервозность. Свет от лампы бьет ей в лицо. Она чувствует себя актрисой, оказавшейся на сцене под безжалостным лучом прожектора.

Ее пальцы живут своей жизнью: то накручивают рыжую прядь на указательный палец, то нервно теребят манжет блузки. Камилла старается сохранять спокойствие, но ладони потеют. В тесном помещении пахнет горячим кофе. Холлоуэй лениво постукивает ручкой по корпусу ноутбука, рассматривая папки перед собой. Он выглядит так, будто этот допрос – досадная помеха его законному перерыву.

– Скажите, мисс О’Брайер, когда, по-вашему, началась обскуризация Чарльза Белфорда?

– Когда исчезло первое полотно, сэр, – отвечает она, выдерживая паузу. – Возможно, месяцем ранее.

Холлоуэй прикован к экрану, где бежит дорожка аудиозаписи.

– Почему такая уверенность? – спрашивает он, пользуясь папкой как веером.

Камилла пытается сдержать смешок.

– А могло быть иначе?

Щелчок ручки. Холлоуэй наконец смотрит прямо.

– Здесь вопросы задаю я, мисс О’Брайер.

Камилла прикусывает язык. Ей хочется сорвать с Холлоуэя маску высокомерия, но она лишь изящно закидывает ногу на ногу.

– Прошу прощения, сэр. Я нахожусь в этой душной комнате уже много часов и начинаю думать, а не пора ли позвать адвоката. – Она изящным движением откидывает волосы с плеча. – Вы ведете себя так, словно я и правда в чем-то провинилась, хотя я всего лишь выполняла свою работу.

– Мисс О’Брайер. Вы упомянули, что при первой встрече с Белфордом прислуга принесла ему флакон. Это были об-блокаторы?

– Понятия не имею. – Камилла даже не юлит. – Я не фармацевт, сэр. Внутри могло быть что угодно: от витаминов до подсластителя для того чая, который мне, кстати, так и не подали.

– Любопытно, – Холлоуэй криво усмехается. – Видите ли, согласно официальной медицинской карте Министерства, мистер Белфорд был чист. Никаких назначений, никакой истории болезни. По документам он был образцово стабилен.

Камилла делает вид, что рассматривает пылинку на своем рукаве. Внутри все сжимается: она понимает, куда он клонит. Галлет подчистила файлы Белфорда, чтобы скрыть его состояние, или их никогда и не было.

– И что вы хотите от меня? Мне кажется, эти вопросы логичнее задать его лечащему врачу.

– О, я непременно их задам. – Холлоуэй облокачивается на спинку стула, не сводя с нее цепкого взгляда. – Но вы ведь не глупая девушка, Камилла. Вы девиант и понимаете, что обскуризация такого масштаба, способная сожрать целый особняк, не развивается за пару недель. Этот процесс гнил в нем годами. И кто-то в Штабе очень старательно закрывал на это глаза.

Камилла позволяет себе кокетливо взмахнуть рукой.

– Знаете, мистер Холлоуэй… Когда мужчины начинают бросать фразы в духе «ведь не глупая девушка», это означает только одно: у них закончились факты и они перешли к манипуляциям.

На его, признаться, привлекательном лице на долю секунды проступает раздражение – Камилла попала точно в нерв. Холлоуэй обращается к невидимой фигуре по ту сторону зеркала, не скрывая злости. И в маленькую допросную врывается ледяной тон Элоизы Галлет:

– Достаточно.

На губах Камиллы играет победоносная улыбка.

Клод

На столе перед Вороном лежит проклятый предмет в форме шара – усилитель. Он отливает розовым светом, создавая вокруг себя аномальную зыбь. Клод покачивается на стуле, наслаждаясь своей телесностью – с идеальной осанкой и скучающим выражением лица.

– Мистер Эшкрофт, – голос Холлоуэя звучит так сухо, словно он зачитывает опись имущества в ломбарде. – Как вы думаете, когда произошла обскуризация мистера Белфорда?

Клод отвлекается от изучения надоедливого заусенца и поднимает бровь.

– Хм. Полагаю, незадолго до того, как исчез «Портрет невесты»?

Холлоуэй делает пометку, не выдавая даже грани эмоции.

– Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

– Только когда задают скучные, – говорит Клод и снова увлекается маникюром. Он представляет Холлоуэя назойливым лакеем, решившим заговорить с господином без разрешения. И сопротивляться напору сразу становится легче.

Динамик над входом тихо щелкает, и Элоиза Галлет обрывает скучную интермедию:

– Спасибо. На сегодня достаточно.

Клод почтительно склоняет голову в сторону стекла и чуть улыбается. Холлоуэй с раздражением закрывает ноутбук, забирает все папки и отключает светящийся шар с самодовольной ухмылкой на криво выбритом лице.

– Извольте, сэр, – с издевкой бросает Холлоуэй и поднимает медальон.

В помещении становится холоднее. Клод не чувствует это кожей, но видит, как инеем обрастают стол, вещи и пол. Прежде чем окончательно исчезнуть, он концентрирует остатки своей силы в руке Ворона, сжимающей цепочку. И последнее, что слышит, это приятную слуху череду ругательств.

Астрид

Астрид сидит на жестком стуле, поджав под себя ногу. Ее волосы, затянутые в хаотичный узел, окончательно растрепались, и она методично прокручивает яркое металлическое колечко на дредах между подушечками пальцев. В животе громко урчит.

Холлоуэй с усталым видом листает папку.

– Мисс Вейл, вы дважды запрашивали доступ к досье Чарльза Белфорда.

Она молчит, представляя, как закажет самую большую пиццу с пепперони и неделю не выйдет из своей конуры. Наконец сделает кабель-менеджмент под столом и разгребет папки с делами. Холлоуэй выжидает, щелкая ручкой, затем повторяет:

– Почему вы не отвечаете?

Астрид пожимает плечами, не сводя взгляда с его переносицы.

– Я не услышала вопроса.

Холлоуэй сжимает ручку. Судя по тому, как побелели его пальцы, система парня близка к перегреву.

– Зачем вы посылали запросы, мисс Вейл?

– Это же очевидно. – Она лопает пузырь от жвачки. – Белфорд фигурировал в нашем деле.

– Когда вы прибыли к особняку, что вы обнаружили?

– Активную аномальную зону.

– Почему вы оставили наблюдение?

– Я действовала по протоколу. Позвонила в МОР, сообщила о ситуации и только потом отправилась на помощь.

– Вы рисковали жизнью. – Холлоуэй подается вперед, будто пытаясь найти брешь в ее обороне.

Она смотрит прямо на него, не моргая:

– Я спасала свою команду.

Холлоуэй выдает контрольный вопрос:

– Как вы думаете, когда именно произошла обскуризация мистера Белфорда?

Астрид отвечает не раздумывая:

– Думаю, тогда же, когда пропала первая картина.

Он кивает, стиснув ручку.

– А теперь расскажите об Арчибальде Хейзе.

Ее дыхание сбивается. Она облизывает губы и чувствует, как в груди нарастают гнев, обида и стыд. Если бы удалось повернуть время вспять, Астрид никогда и ни за что не доверилась бы преступнику. Дурная. Дурная Астрид.

Выложив только удобную информацию, она выдыхает.

Холлоуэй не унимается.

– Сможете составить фоторобот?

И в этот момент Астрид решает, что опишет портрет Арчибальда, чтоб его, Хейза с доскональной точностью. Мысленно она уже видит, как по всем ведомственным каналам расплывается его наглая физиономия с бородавкой на лбу.

Эпилог