Похититель картин - Gadezz

В полночь Лондон затянут туманом. Фонари разливают желтый свет на мокрый асфальт, а ветер подгоняет Руби в спину, забираясь под воротник. Вестминстерский мост вибрирует под ногами. Он, как страж, застыл между двумя берегами и остается неизменным оплотом стабильности.

Руби останавливается на середине и упирается ладонями в холодный парапет. Музыка в наушниках гремит на всю мощь, но она не заглушает гул в голове – мысли наслаиваются друг на друга, как стопка заполненных бланков.

Город постепенно засыпает. Часовая башня по-прежнему рассекает его надвое, но теперь Руби знает: когда конструкция дает трещину, даже самые точные часы в мире начинают отсчитывать время до катастрофы. И сейчас она ощущает, что вернулась к началу – застряла в петле, которая затягивается на шее удавкой.

Накатывает привычная усталость. Бессонница – законная плата за использование силы – тенью следует за ней по пятам. Но эта темнота больше не кажется ей враждебной. Она лишь напоминает о том, что внутри Руби произошло необратимое изменение.

Еще совсем недавно, стоя на этом же месте, она думала, что система непогрешима, а правила – это каркас, удерживающий мир от падения в пропасть. Линии между добром и злом, порядком и хаосом больше не кажутся ей незыблемыми границами. Теперь это просто нити, которые дрожат под дождем.

Руби не чувствует паники. Только странную, холодную решимость. В дзюдо, если ты потерял равновесие, ты не борешься с падением, а используешь его инерцию, чтобы совершить бросок. Ей всего лишь нужно понять, куда именно направить этот новый импульс.

Звенит колокольчик, привлекая ее внимание.

– Боялся, что ты не придешь, – доносится из тумана.

Кассиан выходит на свет фонаря. Руби притворно пугается, глядя на вязаный розовый свитер с клеверами и разноцветные заколки в растрепанных волосах.

– Боже, Кэтлинг. Ты цел?

– Что? – Касс вертится, пытаясь рассмотреть себя. – Да что не так?

– Возле тебя взорвался аппарат с сахарной ватой? – Руби брезгливо, только указательным пальцем, упирается ему в грудь. – И как ты только выжил?

Касс отходит на шаг назад, надув щеки.

– Ха-ха. Очень смешно. Знаешь, если ты позволишь этому миру впустить в твою жизнь краски, то, возможно… – Она предостерегающе прищуривается, и он поднимает ладони в защитном жесте: – Понял. Затыкаюсь.

– Верное решение.

Касс облокачивается на парапет рядом с ней.

– Разве ты не должна на меня злиться?

– Ты солгал, и я злюсь. Но не настолько, чтобы побить тебя.

– Правда?

Руби шаркает подошвой по асфальту. Если она и злится, то на дыру в системе. Если бы у Бюро был доступ к базе МОРа, Кэтлингу ни за что не удалось бы провернуть свою шалость.

– Правда, – говорит Руби вслух. – Поэтому ты постоянно хотел спать?

– Я на первом году обучения. – Его хвост показывается из-под свитера. – Приходилось учиться по ночам.

– Учиться убивать? – язвительно бросает Руби. Гнев вспыхивает и тут же гаснет, оставляя после себя лишь сожаления о сказанном. Она прокашливается. – Я оштрафую миссис Черри. Если бы не она, то ты никогда бы не попал к нам на стажировку. И кстати… уши мне твои по-прежнему не нравятся.

Касс слабо улыбается, касаясь мочек.

– Уши?

– Забудь, – отмахивается Руби.

– То, что произошло с Белфордом… – Касс склоняет голову, изучая реакцию Руби. – Я думал, что он убьет тебя во сне. Клянусь.

– Ты не выглядишь как человек, испытывающий раскаяние.

– Он был обскуром. – Касс мрачнеет. – Прости, но у меня нет жалости к монстрам, из-за которых погибли мои родители.

Руби закусывает до боли щеку, и привкус стыда смешивается с горечью от несказанных слов. Она понимает его правду: в мире, где аномалии пожирают целые дома, нет места для сантиментов. Белфорд был угрозой, которую нужно было устранить. Касс поступил как идеальный инструмент – именно так, как учили его в МОРе.

Но именно это и колет ее изнутри. Потому что теперь Руби точно знает – у каждого монстра было имя. И возможно, однажды этим именем в списке ликвидаторов станет и она.

– Зачем ты лгал? – Руби разжимает замерзшие пальцы, которыми отчаянно вцепилась в парапет.

– Я как раз пришел сказать. – Касс берет ее руки в свои и растирает рукавами свитера. Она настолько ошеломлена этим жестом, что ей ничего не остается, как молча наблюдать. – Ты наверняка будешь злиться, но…

Не успевает он договорить, как у фонаря появляется Джим. Его глаза, затянутые белой склерой, прикованы к Кассу. Он смотрит на него так, будто тот застрелил Кеннеди, а потом спустил тело по реке на надувном банане с надписью «С любовью, МОР».

Руби машет ладонью перед лицом призрака:

– Джим, вы в порядке?

– Мисс Дефф, – его голос прошивает воздух ледяным холодом. – Этот юноша был на мосту в ту ночь, когда пропал ваш отец.

– Ах, это… – Касс потирает затылок. – За этим я и здесь. Пришел сказать, что у меня есть важная информация.

Благодарности

Знаю, вы проклинаете меня за клиффхэнгер. Что я могу сказать в свое оправдание? Ни-че-го. Ни стыда ни совести. И вот мы снова здесь, как я и надеялась. С кем-то мы уже успели стать ближе задолго до, а кого-то я встречаю на последней странице впервые.

Забавный факт: мне легко прописывать чувства героев, но, когда речь заходит о моих собственных, я оказываюсь неумехой. Вы часто присылаете мне слова поддержки и делитесь впечатлениями. Каждый раз я пишу вам «спасибо» по-своему, и в моей голове этого всегда недостаточно. К сожалению, я не умею иначе. Но давайте попробуем…

«Мертвые мальчишки Гровроуза» – книга, которую я долгое время считала своей личной ошибкой выжившего. Смогла однажды – смогу ли вновь? Так уж вышло (и я безмерно счастлива), что многим история о пятерых потерянных подростках помогла в тяжелые дни, а вы – даже не догадываясь об этом – помогли мне.

Все купленные вами бумажные экземпляры «Мальчишек», электронные копии, комментарии, отзывы и даже «мне нравится» в социальных сетях привели нас к изданию «Бюро ненормальных дел». И без вас – и это не преувеличение! – я бы осталась автором одной книги. Садясь за «Бюро», я брала вас за руку, и мы вместе творили историю. Даже сейчас, пока я пишу эти строчки, вы со мной рядом. И хочется верить, что туманный Лондон смог коснуться ваших сердец так же, как однажды это сделали со мной вы – просто ворвавшись в мою жизнь.

Все вы – прекрасные люди! Такие красивые, такие отзывчивые и такие сильные. Помните, что насколько бы мир ни трещал по швам, а темнота не подступала все ближе, вы не одиноки. Не одиноки, пока у вас есть вы сами, поэтому, пожалуйста, берегите себя. А реальность… Уж как-нибудь выстоит.

И конечно же, «Бюро» не смогло бы увидеть свет, если бы не мое