Критическая масса - Дэниэл Суарез

Джин пристально посмотрел на него. — Полковник Фэй, независимо от вашего личного мнения, пока вы здесь — не забывайте, что я являюсь капитаном этой станции. — Джин указал на робота Тая и на Чиндаркар. — Доктор Чиндаркар и господин Тай — её первые помощники. Вы двое — лишь наблюдатели и находитесь здесь по нашему усмотрению.

Фэй нахмурился. — Эта станция незаконна и была построена из материалов, похищенных у…

— Если вы продолжите в том же духе, я немедленно отправлю вас обратно на Землю.

— Вы бы не посмели. Последствия были бы серьёзными.

— Возможно, для меня — но для вас — совершенно определённо. Мы оба знаем, что у вас никогда не было взысканий в личном деле. Поэтому, возможно, вы не представляете, как это работает: если я отправлю вас на Землю, всё, что запомнят, — это что вы провалили своё задание. Этого вы хотите?

Фэй промолчал.

— Вот и отлично. Значит, не будем возвращаться к этому разговору. — Он сделал жест. — А теперь спускайтесь. Мне и моему экипажу есть чем заняться.

Глава 22: Отвлечение

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 12

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 166

Несколько недель спустя жизнь на борту станции Кларк приобрела поистине средневековый характер: экипаж был вынужден полностью обходить систему водоснабжения. Вместо неё пришлось пользоваться ночными горшками в жилых модулях. Их содержимое опустошалось в напечатанный на принтере герметично закрывающийся полимерный бочонок — процедура крайне неприятная — и регулярно сливалось в центральную систему водоочистки в сердцевине корабля. Для этого бочонок с нечистотами нужно было везти на лифте и переливать содержимое в условиях микрогравитации через закрытые гибкие шланги.

Система водоснабжения вышла из строя настолько полностью, что ежедневные гигиенические процедуры приходилось выполнять с водой из бутылей, которую доставляли из центральных резервуаров, используя пластиковые тазы и ручные полотенца — иначе сливные трубы в жилых модулях засорялись в самое непредсказуемое время. Как ни неудобны и как ни деморализующи были эти процедуры, они по крайней мере устранили запахи и угрозу для здоровья, которые до сих пор отравляли жизнь в жилых модулях.

Несколько недель назад центр управления полётами всё ещё работал вместе с Севастьяном Яковлевым над предложенным способом починки водопровода, однако тот получил травму: лезвие металлорезки разлетелось в условиях микрогравитации и пронзило локтевую артерию на его левой руке. Работая одной рукой, он сумел наложить импровизированный жгут, но потерял немало крови прежде, чем до него добралась доктор Джозефсон. Тай, имея сертификат фельдшера, ассистировал ей в медпункте Северного модуля, пока она накладывала швы на артерию Яка, а затем стерилизовала рану плазменным прибором с холодным разрядом — устройством, чей наконечник в форме копья с синим пламенем привёл космонавта в настоящий ужас.

— Не будь таким неженкой, Як! Это возбуждённые электроны, а не настоящий огонь. — Она провела пальцем сквозь пламя, хотя оно и впрямь напоминало паяльную лампу. Простерилизовав рану, она запечатала разрез медицинским клеем и уложила Яка в постель на неделю.

В ответ центр управления полётами запретил все работы по системе водоснабжения — на этом всё и застопорилось. Тай тем временем ещё несколько недель обнаруживал в насосном отсеке плавающие шарики засохшей крови.

Трудности жизни на станции начинали накапливаться. Тай подозревал, что зашифрованные разведывательные донесения, которые отправляли на Землю четверо международных наблюдателей станции, были полны уничижительной критики; эти настроения нередко всплывали за вечерними трапезами, превратившимися в своеобразный форум, где американские майоры и китайские с российскими полковники спорили обо всём — от неудовлетворительного управления станцией до суверенитета над цислунарным пространством.

Наблюдатели, однако, не знали и половины того, что шло не так. Тай нередко работал с системой диспетчерского управления и сбора данных (SCADA) станции, проводя техническое обслуживание, и та фиксировала сотни кодов неисправностей, или «MIL»-кодов, в дюжине подсистем — от электрической до системы жизнеобеспечения и терморегуляции. И в отличие от ранних сбоев на «Константине», эти неисправности были вполне реальными. Хуже того: у станции появилось едва ощутимое, но значительное колебание во вращении, весьма вероятно связанное с проблемами в системе водоснабжения и распределения воды. Пока это хорошо охраняемая тайна, однако тайной она останется лишь до тех пор, пока не усугубится — тогда придётся затормозить вращение станции и разбираться с проблемой в условиях микрогравитации, со всеми сопряжёнными рисками для здоровья и оперативными осложнениями, которые это повлечёт.

К счастью, лунный лайнер «Розетта» прошёл через точку Лагранжа L2 на своей ежемесячной орбите, доставив Красную команду Catalyst — второй экипаж, отправленный центром управления полётами. Красная команда состояла из пяти человек: Хосико Сато, бывший инженер-электронщик Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA), прибывшая для изготовления сверхпроводящих катушек для масс-драйвера; Марко Леметти, итальянский химик-карбонилист, присланный для надзора за строительством рудного перерабатывающего завода станции; Николау Иворра, металлург (и скульптор) из Испании, командированный в помощь и Сато, и Леметти; специалист по связи Челси Бёрк, ещё одна австралийка, прибывшая для обслуживания коммуникационного оборудования; и наконец доктор Жаклин Оана, бывший врач отряда астронавтов NASA, — что означало: теперь на станции будут два медицинских врача. Новые прибывшие довели численность экипажа до семнадцати человек: тринадцать гражданских специалистов и четверо международных наблюдателей.

Несмотря на примитивные условия, боевой дух в Синей и Красной командах оставался высоким; неполадки неполадками, но они несли службу на самой передовой космической станции из всех, что когда-либо строились, и воплощали в жизнь амбициозный план на краю гравитационного колодца Земли.

Сато предстояло много работы: конструкция масс-драйвера Роберта Эклунда требовала изготовления тысяч сверхпроводящих катушек с жёсткими допусками, а затем обмотки их лентой высокотемпературного сверхпроводника из иттрий-бариевой медной оксидной керамики (YBCO), запас которой был доставлен на лайнере. По расписанию у Сато и её команды было лишь десять месяцев на выполнение всей работы.

Тем временем Бёрк, специалист по связи, разыскала нелюдимого Рамона Марина, и с тех пор их чаще всего можно было видеть вместе: они изучали схемы или работали с коммуникационным оборудованием. За исключением одного раза, когда Тай застал Бёрк, идущую в одиночестве через Южный модуль с каким-то электронным устройством, которое то попискивало, то завывало.

Как и весь экипаж, Бёрк была в отличной физической форме — даже исключительной — и привлекательной внешности, хотя и держалась отстранённо. Несмотря на её неприступность, Таю нужно было понять, чем она занимается. Он указал на