Тени во времени - Кристофер Руоккио

этого я и пришел! — произнес я, и мой голос заполнил всю площадь. «Чтобы доказать, что я тот человек, которому ваш отец дал эту корону — я указал на свою голову — и чтобы подарить вам три подарка. Знаки внимания Адриана Марло».

Передо мной поднялась стена марсианского красного цвета с поднятыми копьями. Императорский двор возвышался над ними, защищенный щитом, Аврелиан восседал на троне, его министры окружали его, его братья и сестры - принцы и принцессы - по правую руку от него, а под ними сидели отпрыски младших домов. Следующее возражение прозвучало слева, из моря черного и белого.

Духовенства.

«Принц-канцлер!» — раздался пронзительный голос синарха Капеллы, старого Ираклонаса. «Этот человек убил Оганнеса Дору, уничтожил военный корабль «Брадаманте»! Унес семьдесят тысяч жизней!»

«И он поднял руку на наших Стражей!» — воскликнул другой из иерархов.

«Он — мерзость! Демониак!» — повысил голос Ираклонас, вставая, и его высокая египетская митра колыхнулась, когда он повернулся к принцу. «Он должен предстать перед Белым Мечом!»

«Змеи!» — произнес я, шагнув вперед. Я подошел к марсианской линии, и мой голос заполнил воздух площади, как вода чашу. «Молчите! Я знаю, кто вы!»

«Как ты смеешь!» — взревел Ираклонас. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали над шумом ветра. Голос казался таким грубым и пронзительным, таким жалким...

«Мой первый подарок для вас», — сказал я, указывая на Синарха, который стоял впереди своих коллег-священнослужителей, чьи черные и белые одежды напоминали шахматную доску, возвышающуюся над моей головой, как волна. Именно тогда я увидел ее, стоящую на самом высоком уровне: безволосую, как яйцо, одетую в черное, стервятницу в женском обличье. Увидев ее, я улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте.

Вытатуированная финикийская руна на ее лбу сморщилась, когда она подняла брови и сдвинула их, ее глаза расширились. Я знал, что она увидела на моем лице и почему это ее испугало.

Она, единственная из всех собравшихся там, знала, что я был тем, за кого себя выдавал.

В конце концов, она убила меня.

Улыбнувшись Кантору Самек своей новой улыбкой, я произнес: «Я убил Оганнеса Дору, уничтожил его корабль оружием мерикании. Ваш Кедрон погиб по моему приказу. Я не отрицаю этого!» С этими словами я повернулся к Аврелиану, обращаясь к сидящим принцам и принцессам королевства, легионерам и марсианским офицерам, присутствовавшим там. «Они все были предателями!»

«Предателями?» — повторил Аврелиан, наклонившись вперед в своем позолоченном кресле.

«Как ты смеешь?» — прошипел Ираклонас. «Из всех людей?»

Каим-Олорин наблюдал за мной из своего паланкина, ожидая.

Я подал знак.

Капитан Азхар и группа клонов-мамлюков вышли из судна позади меня, четыре гомункула вели между собой поддон на двойных стойках.

На его полированной поверхности лежал корпус деймона под названием «Корабль».

Полукуб.

Пирамида.

Я выполнил свою угрозу Оганнесу Дору, трижды проклятому Кедрону.

Рабы-солдаты Азхара положили останки деймона к ногам принца Аврелиана.

Удивленный, сбитый с толку, старый Аврелиан встал, первым делом схватившись за золоченую трость, прислоненную к подлокотнику его трона. Последнее столетие иссушило его, согнуло шею. Его волосы, которые были уже седыми, когда я видел его в последний раз, стали длинными и редкими и развевались на ветру вокруг лица, отягощенные короной, обрамлявшей его лоб.

«Что это?» — спросил он, поднимая на меня зеленые глаза, когда-то изумрудные, а теперь бледно-берилловые.

«Спросите своих священников», — заявил я, переводя взгляд на Ираклонаса и ему подобных.

На кантора Самек.

Аврелиан бросил короткий взгляд на сидящих священнослужителей.

Я подхватил подол плаща, чтобы он не развевался на ветру, волосы упали на левое плечо. «Что это, Марло?» — спросил Ираклонас. «То, что ты пытаешься сделать... это не приведет к...»

«Тихо!» — крикнул я. Мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить слова старика.

Он отшатнулся.

«Это деймон», — пояснил я. «Созданный вашими безбожными священниками! Оганнес Дору и Стражи Капеллы принесли эту штуку на мой корабль, чтобы отобрать его у меня. Они напали на меня, о принц. Моих людей. Сам Кедрон пытался убить мою дочь. Я действовал в целях самообороны и защиты королевства».

«Чушь!» — фыркнул Ираклонас. «Это какая-то уловка, какая-то экстрасоларианская чепуха! Святая Земная Капелла управляет деймоном? Это бред! Безумие!»

Я мог читать по его лицу, как по огненным письменам в ночи. В старом священнике не было лжи.

Но лицо Самек было суровым. Бесстрастным. Рядом с ней лысый мужчина с вытатуированной на лбу буквой «qop» выглядел почти так же. Ираклонас был никем. Синарх был никем. Должность Синарха была ничем. Ничем, кроме маски. Капелла — настоящая Капелла — была чем-то другим. Синод. Хор.

Левиафан проплыл мимо, его могучие плавники едва потревожили черные воды, в которых я плавал.

Неважно. У меня в руках были гарпун и сеть.

«Это только половина туши!» — сказал я. «Другую половину я распорядился доставить к Домагавани. Если это здесь, — я указал на обломки деймона, — исчезнет, скажем, до того, как разведка Легиона или Имперская канцелярия доберутся до устройства, лорды Джадда узнают правду».

Аврелиан стоял в полной тишине, глядя на разрушенного деймона.

Икона планеты Земля смотрела на него в ответ, ясная как день.

«Если у меня и были сомнения относительно вашей личности, лорд Марло, то это их развеяло», — сказал Аврелиан.

«Принц-канцлер!» — позвал Ираклонас.

Аврелиан поднял руку, призывая к тишине. «Правда ли то, что ты говоришь, или нет... то, что ты вообще пришел сюда с таким заявлением...» Он покачал головой и стукнул тростью по трибуне. «Всегда говорили, что ты сумасшедший...»

Тишина.

«Если то, что ты говоришь, правда...»

«Это правда!» — перебил я. «Сколько раз на меня поднимали ножи? Многие из вас помнят убийцу, посланного на меня в Колизее! Бомбу в моем шаттле! Нож-ракету, посланную в мою каюту, когда корабль стоял на якоре над этим Вечным городом!» Я указал на небо. «Мне перечислить все покушения? Один из ваших священников отравил меня. Я умер! Там! В Аркс Калестис!» Я ткнул пальцем поверх крыш дворца-терминала космопорта в то место, где возвышалась цитадель марсианской стражи - шпиль из белого камня.

Это вызвало оживление в толпе. Шепот, перешептывания. Один из рыжеволосых принцев выкрикнул какой-то невнятный вопрос, его голос заглушил порывистый ветер.

Я уловил достаточно, чтобы ответить: «Я не отрицаю этого! Ваша принцесса Селена сама подтвердит, что я говорю правду. Дисфолид лишил меня жизни, растворил плоть, данную мне отцом. Но я был сотворен заново!»

«Богохульник!» — воскликнул синарх Ираклонас. «Узурпатор! Ты утверждаешь, что ты Возрожденный? Возвратившийся