Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

– Ваше императорское величество, – поклонившись, сказал он, – позвольте представиться, Сергеев Иван Александрович, статский советник, следователь по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда. В настоящее время на меня возложено следствие по делу убийства государя императора Николая Второго и членов императорской семьи.

– И что вы хотите? – спросила побледневшая Маша.

– Я приношу свои извинения за приносимые неудобства, но долг требует, – Сергеев развел руками, – мне необходимо снять с вас и еще с ряда лиц из вашего окружения свидетельские показания, произвести следственный эксперимент и опознание вещественных доказательств.

– Не много ли для одного дня? – вздохнул Николай.

– Я могу только просить, – следователь пристально посмотрел на Николая, – не вызывать же мне ее императорское величество повесткой.

– Да уж…

– Кого именно вы хотите допросить? – спросила Маша.

– Не допросить, а опросить, с вашего позволения, – поправил императрицу следователь, – в первую очередь вас, ваше императорское величество, вы главный свидетель. Кроме того, господина Мезенцева и его сестру.

– Нам нужно ехать в суд?

– Нет, опрос я могу произвести там, где вам будет удобно, хоть здесь. Для проведения следственного эксперимента нам необходимо будет ехать на место преступления, то есть в дом инженера Ипатьева, посетить Ганину яму мы, к сожалению, не сможем из-за снега. Для опознания вещественных доказательств нам придется посетить окружной суд.

Маша закрыла лицо руками.

– Мне кажется, что вы слишком многого хотите от государыни, – произнес молчавший до этого отец Серафим.

– Если бы я служил в Омске или временной столицей России был Екатеринбург, а не Омск, все было бы проще. Но с учетом обстоятельств я вынужден настоятельно просить прислушаться к моим словам. Это не моя прихоть, это мой долг. Следствие должно быть произведено, преступники изобличены и наказаны.

– Да-да, конечно, Иван Александрович, вы правы. И давайте постараемся все завершить сегодня, хорошо? Двух дней я не выдержу. Вы можете начать опрос, но для начала все-таки разденьтесь и попейте чаю, на улице холодно.

– С удовольствием, ваше императорское величество, – улыбнулся следователь, снимая пальто. Под ним обнаружился мундир с орденами Анны II и III степеней и медалью в память 300-летия дома Романовых.

– Вы можете обращаться ко мне по имени и отчеству, не нужно титуловать, – сказала императрица. – Скажите, у вас есть семья, жена, дети?

– Увы, – вздохнул Сергеев, – супругой не обзавелся, в 1914 году усыновил мальчика.

– А откуда вы родом, вы местный, уральский? – продолжала задавать вопросы императрица.

– Нет, я из Симбирска, – и, видимо, предвосхищая остальные вопросы, продолжил: – Учился в одной гимназии с Владимиром Ульяновым и Александром Керенским. Но практически не общался, будучи младше. Знаете, старшеклассники обычно не обращают внимания на младших, а младшие обычно помнят тех, кто старше.

Опрос императрицы, на котором по ее просьбе присутствовали отец Серафим и полковник Познанский, не занял много времени – было очевидно, что большинство вопросов Сергеев приберег для следственного эксперимента. А вот в Николая он впился, как клещ, дотошно расспрашивая о работе на заводе, о деталях службы в отряде охраны «дома специального назначения», о событиях той памятной ночи. Пытался поймать на противоречиях, «прокачивал на косвенных» и так далее. Даже полковник Познанский начал поглядывать на Сергеева с уважением. Слово за словом, Сергеев вытянул из Николая все подробности той ночи, включая те, которые он не рассказывал Маше, щадя ее. Она узнала, как кровь пропитала брезент, постеленный на днище кузова грузовика, и капала на дорогу, узнала, что их, великих княжон, собирались сначала изнасиловать скопом и только потом убивать, узнала, как негодяи лапали ее мертвую мать, как Николай убивал Нюрку, и многое-многое другое.

Маша сидела бледная, как смерть, стиснув пальцы рук в замок, и молчала. Вышла она из оцепенения, когда следователь заговорил о показаниях Павла Медведева.

– Скажите, господин Мезенцев, – Сергеев за время опроса, а вернее, допроса, ни разу не обратился к нему по имени и отчеству, – вам известен такой Павел Медведев.

– Пашка? – удивился Николай. – Конечно, известен, он командовал отрядом.

– Каким отрядом?

– Ну, нашим отрядом специального назначения.

– Павел Медведев сознался, что принимал участие в убийстве государя и его семьи.

– Да, это так, – подтвердил Николай, – больше из внешней охраны в этом никто не участвовал.

Сергеев покивал головой, а затем, покопавшись в своем портфеле, причем явно для вида, достал из него лист бумаги.

– Вот, господин Мезенцев, извольте видеть, показания Медведева, в которых он утверждает, что вы тоже принимали участие в расстреле.

– Это ложь! – почти крикнула императрица. – Николая там не было!

– Вы в этом уверены, Мария Николаевна? – повернулся к ней Сергеев.

– Уверена!

– Вы видели всех участников расстрела? Подумайте, с того места, где вы стояли, было видно всех?

Императрица задумалась и стала еще бледнее.

– Нет, наверное, не всех! Но Коли там не было!

– Я тоже так думаю, – спокойно сказал Сергеев. – Медведев его явно оговаривает. Но ни вашу, ни мою уверенность к делу не подошьешь. Для суда, а я надеюсь, что когда-нибудь суд будет, этого явно недостаточно. Скажите, господин Мезенцев, вас кто-то видел, когда вы стояли на посту в ночь на 17 июля, кроме Медведева, разумеется.

– Мог видеть еще один часовой, – мрачно ответил Николай, – но кто там стоял, не помню. Темно было. Еще на улице был Голощекин.

– В саду?

– Нет, именно на улице. Но я не уверен, что он меня узнает. А вот Медведев-Кудрин должен узнать, именно он приказал мне лезть в грузовик. Мы стояли лицом к лицу.

– Он тоже был на улице? – поинтересовался Сергеев.

– Нет, я уже говорил, он вышел, когда раскрылись ворота.

– Значит, Голощекин и Медведев-Кудрин. – подытожил Сергеев. – Господин Мезенцев, вы понимаете, что добраться до этих людей очень трудно, а сейчас почти невозможно?

– Да, я это понимаю, – согласился Николай.

– Повторите, пожалуйста, – внезапно сменил тему следователь, – как вы убили ту девицу в лесу. Из револьвера?

– Нет, – вздохнул Николай, – наганом я ее оглушил, а убил я ее штыком.

– Убить штыком надо уметь, – заметил Сергеев.

– Я умею, приобрел достаточный опыт на фронте.

– Вы говорили, что великих княжон тоже добивали штыками?

– Как вы смеете! – уже чуть не плача крикнула Маша. – На что вы намекаете? Что Коля и меня бил штыком?!

– Действительно, господин Сергеев, это уже как-то слишком, – вмешался Познанский.

– Прошу простить, ничего такого я не имел в виду, – сдал назад следователь. – Тем не менее, господин Мезенцев, я вынужден изменить ваш статус. Вы не свидетель, вы подозреваемый, во всяком случае, пока не докажете обратного.

– А как же презумпция невиновности? – поинтересовался Николай. – Я не обязан ничего доказывать!

– Для мастерового