Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Если бы я знала, что будет так чудесно, то и не подумала бы отказываться. На меня больше не смотрят, как на чужака. Веселые шутки, забавные танцы и дурацкие игры вроде твистера создают такую теплую атмосферу, что мне начинает казаться, что я знаю всех этих людей с самого детства. Со мной никогда такого не было. Неужели можно быть частью компании, а не отсиживаться в углу в одиночестве?

Через полчаса под действием бокала белого полусухого – черт его знает, кто притащил алкоголь, – я даже перестаю пытаться натянуть пониже непривычно короткую юбку и нервно поправлять распущенные волосы.

Никто не смотрит на меня косо. Лора широко улыбается и без конца повторяет, что мне очень идет. Она говорит это так убедительно, что я начинаю верить.

Закинув ногу на ногу, я откидываюсь на спинку мягкого диванчика, утопая в синих бархатных подушках. Лора что-то говорит, но я плохо разбираю слова. Щеки болят от улыбок, лицо кажется горячим то ли от духоты, то ли от вина. Я расстегиваю верхнюю пуговку на шифоновой блузке и прикрываю глаза.

Еще один волшебный момент. Мгновение, которое во всех его деталях хочется удержать в памяти подольше. Нет ничего неважного. Растянутые в счастливой улыбке лиловые губы Лоры. Плакат на стене с моим именем. Сощуренный смеющийся взгляд Марка. Компания ребят, изогнувшихся в немыслимых позах над полем твистера. С ними даже Элина играет.

– Тея, – голос Берта звучит подозрительно четко, и я открываю глаза, – расскажи, как тебе? Не передумала связываться с утечками?

Он улыбается и двигается ко мне. Взгляд у Берта живой и легкий, но он так жадно ждет ответ, что даже приоткрывает рот. Уголок его губ дергается, будто он нервничает.

Не о чем тут переживать. Как такое может не понравиться? Мне даже представить сложно, где еще можно получить такой спектр эмоций.

– Нет, конечно, – выкрикиваю я, не смущаясь своего громкого голоса. – Было здорово. Думаю, сейчас я бы точно знала, что написать в теоретической части испытания.

Берт прикрывает глаза и выдыхает, улыбаясь. Лора вскидывает брови и радостно хлопает в ладони.

– Так здорово, Тея! Это же потрясающе – найти то, чем тебе действительно нравится заниматься.

Она так искренне разделяет мою радость, что в груди мгновенно жидкой патокой разливается тепло.

Не все согласны с моими словами. Айрис отпивает из бокала и, деловито сведя тонкие рыжие брови, морщится:

– Да брось, Тея. Это же безумие. Зачем тебе эта неблагодарная работа? – Она стряхивает незримые пылинки с узкой короткой юбки и, не позволяя мне ответить, поучительно начинает: – Твои бы способности на благо исследований. Было бы столько пользы…

– Птичка сама разберется, что ей интересней, – хмыкает Марк, кинув на меня ободряющий взгляд, и Айрис приходится сконфуженно поджать губы.

Она не в первый раз об этом говорит. Кажется, даже не в десятый. У нее словно вовсе нет других тем, а я упорно не понимаю, что за скрытая борьба развязалась вокруг моего выбора. Можно же совмещать. Эрик, по-моему, занимается вообще всем.

Я ведь не отказываюсь помогать или выполнять просьбы Академии, но нырнуть в книгу я вполне могла и без них. А вот утечки – совсем другое дело.

Вслед за потоком моих мыслей взгляд отвлекается от друзей и цепляется за одинокую фигуру. Эрик листает книгу, и никто не решается его отвлекать после того, как пара девчонок, рискнувших позвать его поиграть, получила в ответ угрюмый взгляд.

Мне бы хотелось, чтобы он сейчас сидел где-нибудь поближе, и если не участвовал в разговоре, то хотя бы слушал, но позвать я не решаюсь. Стоит быть благодарной уже за то, что он вообще пришел. Судя по рассказам Лоры, Эрик не большой любитель праздников и вечеринок. Да и так понятно, что он вечно занят делами и совершенно не умеет отдыхать.

Я уже собираюсь отвернуться, но мой непозволительно долгий взгляд не остается незамеченным. Эрик вскидывает голову и мгновенно находит меня. Медовый взгляд добирается до меня через всю комнату и толпу веселящихся учеников. Уголки губ Эрика вздрагивают едва заметно – я бы даже решила, что мне кажется, – но он приподнимает пузатый бокал и, качнув им, делает глоток, не сводя с меня глаз.

Это лучшее немое поздравление, которое я получила за сегодня. Даже не пытаясь сдержать улыбку, я слегка наклоняю подбородок и осушаю второй бокал.

– Нельзя быть такой высокомерной, Айрис! – распаляется Берт, вырывая меня из странных переглядываний. – Все отделы важны. Мы – часть единой системы. Одно не будет работать без другого.

Айрис холодно улыбается и, стукнув острыми ноготками по бокалу, пожимает плечами:

– Официально – да. Но негласную иерархию никто не отменял.

Лора фыркает, демонстративно закатив глаза, и закидывает в рот виноградину, парируя:

– То, что вы ведете себя, как зазнавшиеся придурки, еще не делает вас верхушкой иерархии. – Передернув плечиками, она растягивает улыбку и добавляет с наслаждением: – Напомню, что все финансирование Академии строится на работе с утечками. Контракт с государством предполагает в первую очередь защиту непросвещенных.

Я определенно пропустила часть разговора. Они ведь не из-за моего выбора так воздух сотрясают?

– Что вы тут устроили? – вмешивается Марк, криво усмехнувшись. – Сейчас не время для разборок между отделами, – Обернувшись ко мне, он подмигивает и протягивает ладонь. – Пойдем лучше потанцуем, птичка. А то они сейчас подерутся за возможность переманить тебя к себе.

Было бы из-за чего. Спорить, чтобы решить, кому я принесу больше проблем, – не самое разумное занятие.

Улыбка соскальзывает с моих губ, как только я поднимаю глаза на Марка. Взгляд у него прищуренный и цепкий, и по плечам пробегает холодок.

Вдруг он заметил? О, да к черту. Словно я занималась чем-то непристойным.

Желание замять всю эту ситуацию сдергивает меня с дивана. Марк перехватывает мою руку и утягивает к небольшой группе танцующих. Музыка совсем не та, что играла на посвящении, и требований намного меньше. Марк быстро прокручивает меня, широко улыбаясь, и дурашливые движения выносят из головы лишние мысли.

Праздничная атмосфера возвращается, даря легкость и беспечность. Зеленый взгляд оттаивает и смягчается, и я улыбаюсь, дергая руками в такт музыки. Нет привычного смущения и неловкости. Всем плевать, как я двигаюсь. Все делают это так же нелепо и смешно, а потому особо очаровательно.

Дыхание сбивается, и я радостно перенимаю новый ритм, когда начинает играть медленная музыка. Ладонь Марка опускается на мою поясницу, и он притягивает меня к себе. Ближе, чем было на посвящении, но сейчас и музыка другая, и