Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Задумчиво вытянув губы в трубочку, я рассматриваю бледное лицо Эрика. Холодный лунный свет подчеркивает линию челюсти и серебрит медовые радужки.

За последние пять минут он сказал мне больше слов, чем за все время нашего знакомства. Не похоже, что я застала его в хорошем настроении. В чем тогда дело? Неужели алкоголь язык развязал?

– Я была уверена, что ты меня ненавидишь.

Если кому-то алкоголь и развязал язык, так это мне.

Желание провалиться сквозь землю достигает пика, но я слишком отчетливо понимаю, что чудесного спасения ожидать не стоит. Остается только принять свое бедственное положение с достоинством. Пусть Эрик уже скажет, что я права или что слишком много на себя беру.

С вызовом вскинув подбородок, я собираюсь принять любой колкий ответ, но сталкиваюсь только с легким прищуром и ленивым движением бровей.

– Что за глупости? – уточняет Эрик так спокойно, словно всерьез не видит ни одного повода для моего предположения. – Я терпеть не могу бесхарактерных, вечно ноющих людей, которые только и делают, что жалуются, и считают, что все должны их пожалеть. – Он морщится, словно ему и говорить о таких противно. – Поначалу ты мне такой и показалась.

Ух ты. А он умеет ударить, даже не прикоснувшись. Ни один тычок на тренировке не сравнится с этим. Словно хлесткая пощечина со всего размаху, от которой голова дергается и в ушах звенит.

У меня вздрагивают губы, но я поджимаю их, запрещая себе показывать, что он сумел меня задеть. В голове вертится столько ответов. Заявить, что он и сам не подарок. Фыркнуть и закатить глаза. Напомнить, что я вообще-то не напрашивалась ни в какую Академию. Жалобно пробормотать, что он ничего обо мне не знает.

Все не то. Я не хочу цеплять Эрика в ответ, поэтому просто молчу, сверля взглядом острый угол воротника на его рубашке, а он в моем ответе и не нуждается. Пожав плечами, Эрик наклоняет голову и продолжает:

– Но ты взяла себя в руки. Перестала наконец-то себя жалеть и занялась делом. Зачем мне отрицать, что ты стараешься и делаешь успехи?

Нет. Он не требовательный. Он жестокий. Или действительно не понимает, насколько задевают его слова.

Да неважно. Эта привычка говорить правду без прикрас так хорошо вписывается в его образ, что начинает даже казаться очаровательной.

Качнув головой, я понимаю, что Эрик выжидающе смотрит на меня, и выдавливаю из себя смешок.

– У меня просто появилась неоспоримая мотивация.

Секундное движение губами – единственное проявление проскользнувшего любопытства. Эрик отрывает ладони от подоконника и поворачивается ко мне всем корпусом, спрашивая:

– Вот как. И какая же, если не секрет?

Даже будь это секрет, я бы все равно сейчас разболтала. Не хочу думать, в чем дело – то ли мне уже нечего терять после всех этих нелепых реплик, то ли вино успокаивает неоправданное волнение.

Дернув уголком рта, я неопределенно повожу плечами и легко признаюсь:

– Очень хотелось врезать тебе хорошенько.

Медленно моргнув, Эрик проводит пальцами по волосам, зачесывая их назад. Уголки губ приподнимаются, и он окидывает меня оценивающим взглядом, усмехаясь:

– И как успехи? Думаешь, получилось бы?

Это самая нелепая провокация, с которой я когда-либо сталкивалась. Даже мой непутевый брат справлялся лучше. Я на такое не поведусь.

– Не знаю. – Я пожимаю плечами, насмешливо сощурившись. – Все зависит от обстоятельств.

Не ждал же он всерьез, что я полезу в драку вот так в лоб? Глупости.

Эрик хмыкает и, отбросив все намеки, прямо предлагает:

– Проверь.

Да он издевается. Знает же, что шансов у меня уже никаких. Что он вообще делает? Зачем?

– Прямо здесь? – Любопытство выталкивает из меня вопрос, и, поймав утвердительный кивок Эрика, я закатываю глаза. – Сейчас, когда ты к этому готов и ждешь? Я не собираюсь вступать в драку, когда нет шансов победить.

Довольная своим ответом, я легко пожимаю плечами и даже не сомневаюсь, что Эрик отступит, но он окидывает меня непривычно открытым смеющимся взглядом.

– Я дам тебе фору в три секунды. Не шевельнусь, – обещает он, не сводя с меня глаз, и тут же подначивает: – Неужели совсем не интересно проверить свои способности?

Можно подумать, есть хоть малейшая надежда, что они настолько выросли. Я в состоянии вполне трезво себя оценить, хотя…

Три секунды – целая вечность. Мы меньше, чем в метре друг от друга. Да не мог он так глупо просчитаться.

– Три секунды? – Вспыхнувшее во мне любопытство огоньком проходит по ребрам. – Идет.

Я пожалею об этом. Или нет. В конце концов, мне не впервой ему проигрывать и оказываться вжатой лопатками в пол. Нужно всего лишь врезать ему. Трех секунд вполне достаточно, чтобы замахнуться. Риск бессмысленный, но не так уж и велик по сравнению с долгожданной возможностью отплатить за обиды.

Взгляд вцепляется в лицо Эрика, чтобы не пропустить даже доли секунды. Сердце вздрагивает, взволнованно стукнув в грудину, и в этот момент Эрик кивает, показывая, что отсчет начался.

Один. Я инстинктивно делаю шаг вперед, и обреченная мысль впивается в сознание. На самом-то деле просчиталась здесь я, но отступать уже некуда, да и тело не остановить.

Два. Я вскидываю руку, не сводя глаз с лица Эрика. От безразличия в медовых радужках перехватывает дыхание и кисть вздрагивает. Он даже не дергается.

Три. Я почти слышу звук пощечины, торжествуя, но ладонь замирает в паре миллиметров от его лица. Длинные пальцы сжимаются на запястье с такой силой, что из меня вылетает шипение.

Да к черту план. Я уже все равно облажалась.

Не позволяя себе зациклиться на вспышке боли, замахиваюсь второй рукой, но и этот удар не достигает цели. Эрик перехватывает запястья и выкручивает их, заставляя меня рухнуть на колени.

Медовый взгляд проходится по мне сверху вниз, и Эрик разочарованно прищелкивает языком:

– Все-таки я тебя перехвалил.

Азарт вспыхивает грозовой молнией. Ничего еще не закончилось, самовлюбленный ты придурок.

Вывернувшись, я выбрасываю вперед ногу, стопой подсекая голени Эрика. Он обрушивается на пол, но даже сейчас выпускает из хватки только одну мою руку, дергая ее на себя.

И этого достаточно. Скользнув в сторону, я перекатываюсь, не позволяя Эрику меня перехватить, уворачиваюсь от удара, метившего точно в живот, и отползаю наверх, прислушиваясь к подсказкам интуиции.

Пальцы вцепляются в мою стопу, но я только сбрасываю туфли и, лягнув Эрика в плечо, подтягиваюсь вперед. Секундное ликование обрывается. Железная хватка сжимается на голени,