Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

и бескомпромиссный рывок возвращает меня на место. Я цепляюсь за журнальный столик, но тот переворачивается. Проехавшись подбородком по ковру, я бросаю лихорадочный взгляд на Эрика.

Он сгибает руку, упираясь локтем в пол, а значит, через пару мгновений я уже не смогу шевельнуться. Не дожидаясь этого момента, я перебрасываю ногу через Эрика, оказываясь сверху, и толкаю его руку, вынуждая спиной вжаться в пол.

Сил удерживать его в таком положении мне не хватит. Прежде чем Эрик сможет легко столкнуть меня в сторону, меняя нас местами, я порывисто наклоняюсь, просовывая руку под его куртку. Пальцы стискивают металлическую рукоятку, я вытаскиваю пистолет и вытягиваю руку вперед.

Эрик замирает, приподнимая ладони, но на его губах подрагивает легкая усмешка. Я перевожу дыхание, позволяя себе перерыв – я уже выиграла, – и сдуваю с лица выбившийся локон.

– Используешь все, что есть под рукой, – хмыкает Эрик, скользнув по мне насмешливым взглядом. – Отлично. Первый урок усвоила. Значит, готова ко второму?

Какого черта? Он лежит, побежденный, лишенный любой возможности сопротивляться, и считает, что сейчас самое подходящее время для поучений?

Плевать, что моя крошечная победа – не больше чем результат случайных совпадений. Ему бы следовало хоть на мгновение стереть с лица самодовольную ухмылочку.

Моя кисть вздрагивает, и, пока я сверлю Эрика взглядом, пытаясь выдать какой-то достойный ответ и загнать на задворки сознания восторг от брошенной невзначай похвалы, он спокойно вздыхает и, скосив глаза к моей руке, поясняет:

– Никогда не направляй оружие на того, в кого не собираешься стрелять. – Если бы не поучительный тон, я бы решила, что Эрик боится, но даже в таком положении умудряется меня отчитывать. – Если собираешься стрелять, делай это сразу. Иначе может выйти вот так.

Предупреждение не спасает. Доли секунды, и крепкий удар по запястью разжимает пальцы. Пистолет отлетает в сторону, и я бросаюсь за ним, но не успеваю.

Эрик порывисто поднимается, дергая наверх и меня, а через мгновение мои лопатки вжимаются в холодную стену. От удара затылком спасает вовремя просунутая между мной и стеной ладонь, и этот заботливый жест вышибает из легких воздух.

Эрик перехватывает мои запястья, хотя я даже не планирую сопротивляться. Только озадаченно приоткрываю рот, пытаясь понять, как это у него выходит. Каждое движение, естественное и легкое, завораживает. За ним хочется наблюдать, а не вырываться и драться.

– Могла бы просто врезать, когда прижала меня к полу, – хмыкает Эрик, снисходительно наклоняя голову. – Неплохой момент был. Почему упустила?

Едва ли я готова дать внятный ответ. Время для работы над ошибками совсем неподходящее. Вопросы в голове вспыхивают странные и смутные. Почему я с трудом могу привести сбившееся дыхание даже в подобие нормы, а Эрик дышит спокойно и размеренно, словно совершил легкую неспешную прогулку? Моя грудная клетка двигается нервными рывками, а его – спокойно поднимается и опускается.

Эрик подается вперед, вопросительно приподнимая брови, и я заторможенно осознаю, что он ждет ответа.

– Не так уж и сильно мне этого хотелось, наверное, – задумчиво протягиваю я, мысленно молясь, чтобы этого невнятного ответа оказалось достаточно.

Медовый взгляд оглаживает мое лицо, и Эрик сужает глаза, насмешливо уточняя:

– Появилось какое-то новое желание? – Он склоняет голову набок и смотрит на меня. Именно на меня. Не сквозь, не мельком, не так, словно перед ним пустота.

Легкий тюль развевается за плечом Эрика. Косая дорожка молочного света падает позади. Я с трудом перевожу взгляд на его лицо, и понимаю, что Эрик смотрит мне не в глаза, а куда-то ниже, и его вопрос вертится в голове аккуратным мягкими полушепотом.

Взгляд соскальзывает вниз и цепляется за бледную полоску губ.

Интересно, каково это.

Я слишком остро ощущаю прикосновение пальцев Эрика к запястьям. Он держал их все это время, но именно сейчас мне кажется, что кожа под его подушечками наполняется приятным теплом.

Новое желание? Мне следует к нему прислушаться?

Прилив любопытства толкает между лопаток, заставляя податься вперед. Я поднимаюсь на носочки, и голова начинает кружиться. Нос щекочет прохладный аромат можжевельника и сандала. Я аккуратно касаюсь губами губ Эрика и прикрываю глаза.

Мягкие, слегка горькие.

Сердце испуганно замирает, а потом толкается в ребра с новой силой, словно собираясь нагнать упущенное. Я приоткрываю рот. Пол под ногами кружится с невероятной скоростью.

Эрик аккуратно проводит языком по моей нижней губе, и под закрытыми веками вспыхивают серебристые звезды. Я бы и не подумала, что движения у него могут быть аккуратными и бережными, а не резкими и отрывистыми.

Задохнувшись внезапным открытием, я инстинктивно подаюсь вперед, желая оказаться еще ближе. Я словно проваливаюсь в мягкую ласковую темноту. Понятия не имею, что меня там ждет, но готова падать бесконечно.

Большой палец Эрика мягко поглаживает мою кисть за секунду до того, как он отстраняется и безжалостный вопрос прерывает поцелуй:

– Почему ты это сделала?

Я распахиваю глаза, дернувшись к стене. Щеки вспыхивают. Хочется колотить себя по лицу.

Идиотка-идиотка-идиотка.

Стыд захлестывает сознание. Прикосновение к запястьям теперь кажется обжигающим до боли, и я выдергиваю руки, промямлив:

– Извини.

Не могу. Я не могу стоять тут рядом с ним и выносить этот мучительный взгляд. Воздух в легких заканчивается, и я дергаюсь вперед, мечтая позорно выскользнуть за дверь, но Эрик поднимает руку, отрезая мне путь. Ладонь впечатывается в стену возле моей головы, и недовольный голос ввинчивается в сознание:

– Я не просил извиняться. Я спросил, почему ты это сделала.

В ушах исступленно колотится ритм обезумевшего сердца. Я не понимаю, чего Эрик от меня хочет, и боюсь даже смотреть на него, уставившись на носки его кроссовок.

Если не буду шевелиться и реагировать, то, может, просто растворюсь в воздухе, словно ни меня, ни этой позорной ситуации не было.

Длинные пальцы Эрика вцепляются в мой подбородок, заставляя поднять голову и столкнуться с его взглядом. Медовые радужки становятся темнее, превращаясь в кофейные. Мучительная пытка.

Извинения почти слетают с языка, но застревают в глотке. Эрик прикончит меня, если снова попрошу прощения. Черные брови требовательно сводятся, и я сдаюсь, выпаливая:

– Я не знаю. Я не хотела…

– Не хотела? – переспрашивает Эрик, и от мрачного смешка закладывает уши.

– Нет, я не это имела в виду, я… – Задохнувшись потоком мыслей, которые невозможно облечь в слова, я отчаянно дергаю подбородком, но не могу отвернуться.

Спасение сомнительное – я прикрываю глаза и сдавленно выдыхаю. Я не могу на него смотреть. У Эрика приоткрыт рот, и в голове настойчиво вспыхивают мысли об этом чудовищном недоразумении.

Чего он хочет? Что я должна