Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Академии, дышать становится проще. С плеч словно слетает тяжесть. Я втягиваю носом теплый весенний воздух, упиваясь смесью городских ароматов. Запах свежеиспеченных булочек с корицей из кондитерской смешивается с цветущими тюльпанами и машинными выхлопами.

Неважно, куда мы идем. Я послушно шагаю за Марком. Никаких вопросов и уточнений. Направление не имеет значения. Мне вполне хватает ощущения безграничной свободы, кружащей голову.

Не похоже, что у Марка намечен какой-то определенный маршрут. Он просто шагает по тротуару. Яркое солнце золотит русые волосы, утопая в прядях. Мне кажется, что Марк вообще забыл о моем присутствии, пока он не заговаривает:

– Чтобы совсем уж не пропускать занятие, расскажу тебе кое-что. Как ты уже должна была заметить, каждое использование магии открывает перед тобой бесконечное пространство возможностей. Именно поэтому нам не приходится заучивать кучу всяких заклинаний и прочей усложняющей жизнь ерунды. – Он и не смотрит в мою сторону, но говорит так спокойно и размеренно, словно даже не сомневается, что я впитываю каждое слово. – Улучшение способностей предполагает, что ты видишь больше этих возможностей и быстрее принимаешь решения. По сути, в урезанной форме это должно выглядеть приказом для реальности. И реальность должна тебе подчиняться.

Все это, конечно, очень интересно и познавательно, но рассчитывать, что я что-то усвою, слишком наивно с его стороны. Я слушаю. Стараюсь изо всех сил, но слова Марка долетают до сознания через раз. Невозможно сосредоточиться.

Я так истосковалась по городу, что просто верчу головой, жадно проглатывая каждую деталь, каждую вывеску. Вот кованые лавочки напротив пекарни. Магазин, в котором мы были с Лорой перед вечеринкой, сейчас сверкает чистотой витрин, и манекены за стеклом безлико наблюдают за прохожими. На первом этаже старого, но отреставрированного дома с новеньким ярким фасадом разместилось кафе, и для посетителей уже открылась летняя терраса. На все это великолепие молчаливо взирает кремовое здание медицинской клиники, стоящее напротив. Возле него почти никого нет. Только уставший медбрат курит у каменного крыльца, подставив солнцу бледное лицо.

Все в этой картине кажется настолько обыденным и умиротворяющим, что, когда на улице мелькает знакомая фигура в кожаной куртке, я даже не сразу реагирую. Медленно моргнув, я склоняю голову набок и безучастно наблюдаю, как Эрик отделяется от толпы прохожих и останавливается неподалеку от медбрата. В руках у него пышный букет фиолетовых ирисов, и я бездумно смотрю, как ветерок нежно оглаживает маленькие бутоны, пока в груди скручивается плотный клубок обиды.

– Ты вообще слушаешь? – Марк оборачивается, заметив, что я отстала.

Легко проследив за моим взглядом, он присвистывает и, кивнув в сторону клиники, предлагает:

– Ого, какая встреча. Хочешь, подойдем поздороваться?

Я сдавленно выдыхаю. Да он издевается, что ли?

Быстро дернув подбородком, я торопливо шагаю на другую сторону улицы, неловко потянув за собой Марка. Остается надеяться, что толпа прохожих послужит отличной маскировкой. Взгляд утыкается в серый асфальт. Я опускаю плечи. Вовсе меня и не задевает эта картина. Я ничего не чувствую.

Вчерашняя история ничего не значит. Это нелепая случайность. Но даже если так, какой же он кретин! Зачем говорить всю эту ерунду и забивать мне голову дурацкими мыслями? Мог бы просто сказать, что у него кто-то есть.

Спокойно выдохнуть получается, только когда угол здания отрезает нас от поля зрения Эрика. Я замираю, разжимая кулаки, и, бросив на Марка нарочито безразличный взгляд, спрашиваю:

– Не знаешь, кого Эрик может навещать?

Да, именно так. Он наверняка зайдет в клинику. Мало ли, кто там может лежать. От болезни никто не застрахован.

Жалкая попытка принять безразличный вид и убедить хотя бы себя, что мне все равно, вызывает у Марка усмешку. Пожав плечами, он разводит руками и, задумчиво сощурившись, заявляет:

– Судя по букетику, кого-то достаточно близкого.

Под ребрами скребется что-то неприятное, и я позволяю разочарованному выдоху сорваться с губ. Чего я вообще ожидала? Теперь у меня есть все ответы. Не нужно думать, чем я не угодила самовлюбленному идеальному зазнайке.

Марк вздыхает, устав наблюдать за моим угрюмым молчанием, и протягивает:

– Прости, птичка. Я не подумал, что тебя это может задеть.

Еще чего. Будто у меня других забот нет. Да какое мне вообще дело до того, чем занимается Эрик?

Понимающий взгляд и снисходительно поджатые губы Марка заставляют меня вскинуться и возмущенно затараторить:

– Вот еще. Ничего подобного. Мне просто любопытно. Не надо делать всякие дурацкие выводы, и…

Марк хмыкает, всем своим видом показывая, что мой невнятный лепет способен убедить только несмышленого ребенка. Мне и до его мнения не должно быть никакого дела, но я не могу прекратить оправдываться и собираюсь обрушить на ни в чем не повинного Марка новый шквал невнятных аргументов, но осекаюсь, захлопнув рот.

Да что за день такой? Это просто невероятно.

Девушка, уверено шагающая на пугающе высоких каблуках, притягивает взгляд. Каштановые волосы мягко струятся по плечам, легкое нежно-розовое платьице открывает красивые длинные ноги. Ева всегда выделялась в толпе.

Какого черта она здесь забыла? Если мне не изменяет память, у нас сейчас должны быть пары. Опять прогуливает?

Пока я спорю с внутренним голосом, мысленно заявляя, что случайности на то и случайности, чтобы оказываться поразительными, Ева стремительно приближается к углу здания.

Я не готова с ней столкнуться. Наша последняя встреча прошла странно, и я даже не представляю, как Эрик объяснил ей мое внезапное исчезновение. Отвечать на неудобные вопросы сейчас я уж точно не готова. Но Ева, как назло, поворачивает голову.

Острая иголочка паники колет сознание. В голове вспыхивает единственное решение, и я жадно цепляюсь за него, не успев даже обдумать.

Вскинув руку, я впиваюсь пальцами в белый воротничок на рубашке Марка и дергаю его на себя. Он поддается удивительно легко. Прижавшись ко мне вплотную, Марк просовывает ладонь между стеной и моим затылком, наклоняет свою голову и шепчет:

– Это уже более убедительно, птичка, но, если твои порывы…

Я смущенно выдыхаю, но поднимаю подбородок и умоляюще говорю:

– Прикрой меня, пожалуйста.

Изумрудные глаза прикрываются на мгновение, и я испуганно закусываю губу, решив, что Марк сейчас просто пошлет меня к черту, но нет. Он вздыхает, и когда открывает глаза, в них струится только понимающая насмешка.

Шагнув на меня, Марк прижимается плотнее, полностью загораживая меня своей фигурой. Он наклоняет голову, и изумрудный взгляд изучающе скользит по моему лицу. Так внимательно и пристально, что я моментально жалею о своей безумной затее. Лучше бы было столкнуться с неудобными вопросами Евы.

– Город огромный, а кажется, что живем в одной большой деревне, – хмыкает Марк. – Еще одна