«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

вершине.

За ними двигались другие.

Гранаты.

Лёгкий пулемёт.

Они знали, что, если сбросят нас с укрепления, заряды не попадут в отдушины.

Цель — инженеры.

Снова.

— Огнемёт!

Огнемётчик поднялся.

Струя прошла по выходу.

Передние японцы исчезли в огне.

Следующие отступили.

Только на секунду.

Потом снова пошли.

Через дым.

Один стрелял, пока горела форма.

Другой прикрывал лицо рукой и пытался подняться по склону.

Третий бросил гранату.

Она взорвалась рядом с огнемётчиком.

Человека развернуло.

Шланг выпал из рук.

Я подхватил его.

Баллон оставался на раненом.

— Жив?

Он кивнул.

Кровь шла из ноги.

— Держи давление!

Я направил сопло.

Японцы приближались.

Нажал.

Пламя ударило в склон.

Остановило первую группу.

Не всех.

Один вышел сбоку.

Невысокий офицер с мечом и пистолетом.

Он не размахивал клинком.

Держал его низко.

Пистолетом стрелял по инженерам.

Выстрел.

Человек возле отдушины упал.

Второй выстрел.

Пуля прошла мимо меня.

Я развернул струю.

Офицер исчез в дыму.

Огнемёт закашлялся.

Давление упало.

Топливо закончилось.

Я отбросил сопло.

Взял карабин.

Японцы снова выходили.

Теперь их было больше.

Порядок начал ломаться.

Тесный выход не позволял разворачивать строй.

Передние падали.

Задние толкали.

Но даже в этом хаосе отдельные группы продолжали действовать правильно.

Один стрелок лёг у основания склона и бил по вершине.

Двое пытались обойти.

Трое шли прямо к инженерам.

Я выстрелил в первого.

Он упал.

Во второго.

Попал в плечо.

Не остановился.

Третий бросил гранату.

Капрал-инженер выстрелил.

Граната выпала.

Взорвалась среди японцев.

— Заряды ставить! Не смотреть на склон!

Инженеры продолжали.

Один опустил взрывчатку в отдушину.

Второй готовил большой заряд возле заднего входа.

Третий подносил детонаторы.

Они не бросились все вместе стрелять.

Потому что услышали приказ.

Хорошая подготовка редко выглядит героически.

Обычно это человек, который продолжает делать свою работу, пока рядом происходит всё, от чего тело требует бежать.

Японцы подошли ближе.

Пришлось выйти к краю.

Не ради храбрости.

Инженерам наверху требовалось время.

У меня оставались карабин и несколько секунд, которые можно было купить только собой.

Я выстрелил.

Первый.

Второй.

Третий.

Магазин опустел.

Сменил.

Пальцы дрожали.

Магазин не вошёл с первого раза.

Контузия.

Усталость.

Страх.

Не имело значения.

Я ударил ладонью.

Магазин встал.

Японский стрелок у основания склона увидел меня.

Поднял винтовку.

Я выстрелил первым.

Промах.

Он тоже промахнулся.

Мы оба скорректировали.

Мой второй выстрел попал ему в грудь.

Его второй — в бок.

Удар был тяжёлым.

Тело повернуло.

Боль пришла через секунду.

Горячая.

Глубокая.

Я остался на ногах.

Справа появился ещё один японец.

Выстрелил.

Пуля вошла выше первой.

Воздух исчез.

Я сел на край укрепления.

Карабин всё ещё был в руках.

Японец поднимался.

Я выстрелил.

Он упал на склон.

Позади кричали инженеры:

— Готово!

— Отходить!

Люди начали спускаться с противоположной стороны.

Правильно.

Не ко мне.

К укрытию.

Капрал задержался.

Посмотрел.

Я показал вниз.

— Уходи!

Он понял.

Подхватил раненого инженера.

Потащил.

Ещё двое понесли заряды, которые не успели поставить.

Никто не бросился ко мне.

Значит, приказ поняли правильно.

Я попытался подняться.

Ноги не удержали.

Тело сорвалось с края.

Песок пошёл навстречу.

Я скатился по склону.

Ударился плечом.

Потом спиной.

Остановился у основания.

Надо мной продолжался бой.

Видел только верх насыпи.

Ноги людей.

Американские ботинки двигались вверх.

Японские — наружу.

Дым смешивал их.

Кто-то прошёл рядом.

Не заметил меня.

Или заметил, но задача была важнее.

Хорошо.

Командир, который требует спасать себя раньше работы, неправильно объяснил, зачем привёл людей.

Дышать становилось труднее.

Каждый вдох приносил кровь во рту.

Я сплюнул.

Песок рядом потемнел.

Не смотрел на раны.

Знал достаточно.

Сверху показался Хэтч.

Камера у лица.

Он снимал людей на укреплении.

Взрывы.

Дым.

Инженеров.

Потом объектив на мгновение повернулся ко мне.

Не знаю, попал ли я в кадр.

Хэтч опустил камеру.

Увидел.

Сделал шаг в мою сторону.

Я поднял руку.

Остановил.

— Снимай.

Не уверен, услышал ли.

Но он снова поднял камеру.

Правильно.

Мне нужно было провести людей до укрепления.

Ему — вынести оттуда правду.

Подошёл капрал.

Тот самый, которому приказал уходить.

Значит, вернулся после задачи.

Опустился рядом.

— Заряды поставлены.

— Люди?

— Большинство ушли.

— Большинство — не число.

Он назвал.

Трое убиты.

Четверо ранены.

Остальные в укрытии.

— Детонаторы?

— Готовы.

— Тогда зачем здесь?

— За вами.

— Поздно.

Он прижал повязку к боку.

Боль вернулась.

— Не трать.

— Молчите.

— Капрал.

— Приказ можете отдать потом.

— Потом не будет.

Он посмотрел на меня.

Понял.

Но руку не убрал.

Сверху японцы снова вышли.

Не десятки.

Сотни голосов внутри укрытия пришли в движение.

Люди пытались вырваться через задний выход.

Возможно, бежали от огня и зарядов.

Возможно, собирались в последнюю атаку.

На таком расстоянии причина не меняла действия.

Американские пулемёты ударили.

«Колорадо» повернул башню.

Орудие не могло стрелять в склон без риска для своих.

Курсовые пулемёты работали.

Японцы выходили из дыма.

Некоторые падали сразу.

Другие продолжали.

Не поднимали рук.

Не бросали оружие.

В этом секторе никто не сдавался.

Я не знал, потому ли, что не хотел, или потому, что уже не существовало приказа, разрешавшего жить после поражения.

Они не просили смерти.

Просто не оставили себе другого приказа.

Капрал смотрел.

— Сколько их там?

— Достаточно.

— Мы их всех…

Он не закончил.

— Они бы сделали то же.

— Это должно помочь?

— Нет.

Правда редко помогает сразу.

Она просто не позволяет лгать себе позже.

Инженеры отошли.

Сержант поднял руку.

Первый заряд взорвался.

Укрепление дрогнуло.

Из вентиляционных отверстий вышел огонь.

Второй взрыв ударил у заднего входа.

Насыпь просела.

Капрал накрыл меня собой от песка и обломков.

Когда поднял голову, выход оказался частично завален.

Стрельба внутри продолжалась.

Потом стала реже.

Ещё реже.

Не прекратилась полностью.

На Бетио позиции редко умирали сразу.

Некоторое время они продолжали стрелять отдельными людьми, которые не знали или не принимали, что бой уже прошёл дальше.

Капрал сказал:

— Мы сделали.

— Вы сделали.

— Вы тоже.

Я смотрел на людей, поднимавшихся к вершине.

Они не шли праздновать.

Проверяли отдушины.

Искали оставшиеся выходы.

Подносили новые заряды.

Забирали раненых.

Работа продолжалась.

Победа начиналась не там, где противник переставал стрелять.

Она начиналась там, где кто-то снова находил людей, патроны и воду, чтобы заставить его замолчать.

Хэтч всё ещё снимал.

Камера поворачивалась медленно.

Укрепление.

Инженеры.

Танк.

Люди на склоне.

Погибшие у выхода.

Он вынесет несколько минут плёнки.

На них не будет запаха.

Жары.

Звона в ушах.

Тяжести человека, которого тащат за ремни.

Не будет имён.

Но лица останутся.

Иногда этого достаточно, чтобы ложь не стала полной.

Капрал продолжал держать повязку.

— Медики