Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Штатив встал прочно. Я выпрямился, приник к окошку видоискателя.

Хорошо.

Включил запись. Это будет рассвет двадцать восьмой из тридцати одного. Мне, конечно, повезет, если Анна Михайловна хотя бы один из них сочтет достойным. На закаты я и вовсе не надеялся: они, как на подбор, выходили косые, темные, совсем мне не нравились. Была, конечно, и статика, почти тысяча кадров. Иной раз я шагал с камерой на шейном ремне и щелкал все, на что падал глаз, надеясь, что простой подход натуралиста придаст кадрам естественности; порой, наоборот, устраивался поудобнее на ковре из ягеля и долго, с усердием, искал правильный угол, чтобы запечатлеть особенно внушительный гриб или деловитую белку. Грибы нам попадались чаще, чем живность, несмотря на все усилия Антона, единственного в нашей тройке опытного ходока.

Да, наверное, сейчас сцена хорошая. А тундра все равно манила: дальше, дальше, Слава, дальше и глубже, там все кадры, девственно-чистая природа, духи и призраки, изнанка мира, северные моря… Бежать. Бежать от разросшегося Уренгоя, бежать от цивилизации, от домашнего тепла, от удобств, от сети скоростных дорог, от крытых галерей, спортзалов, выборов в муниципалитет, светлых и чистых офисов, набравшего популярность гольфа, мебели из экологичного ню-пласта. Бежать от «лучшего арктического города планеты». Иногда хочется, подобно крикливому ребенку, плеваться, отмахиваться, плакать, и переть туда, где тебя никто не найдет и не увидит, где почувствуешь, что пусть ты и остался один, ты сам себе хозяин.

А я был не один. Позади щелкнула под ногой сухая ветка. Антон ходил бесшумно, значит, это Енко, догадался я. Я подумал енковские мысли, и Енко явился. Еще бы. Вдали от сетей сотовой связи к человеку возвращаются телепатические способности. В тундре возможно все. От доказательной науки и западной медицины тоже бежать.

– Это что?! – точно Енко. Его голос дрожал. Я, не отрывая глаза от видоискателя, поморщился. Солнце еще не выползло из-за горизонта; может, стоило чуть-чуть, самую малость, сдвинуть вбок, я там видел теперь живописную песчаную гряду. Она казалась границей чего-то, может быть, стеной. Тундра умело дразнила рубежами, за которые обязательно хотелось заглянуть.

– Слава, ты видишь? – спросил Енко, и тут же мое окошко в тундру перечеркнуло сверху вниз ярким, синеватым столбом пламени. Взметнулось кипящим фонтаном неглубокое озерцо; полетели во все стороны комья грязи. Я машинально попытался оценить расстояние – сто метров, двести? – а по ногам вдруг потянуло теплым ветром. Он принес с собой гул от удара, жалобное пение гнущегося металла, шипение вскипающей воды.

– Охереть, – выговорил я, едва не опрокинув штатив. – Метеорит. О-хе-…

– Нет. – Енко уже стоял рядом со мной. – Какой метеорит… – Он потеснил меня, наклонился сам к видоискателю, разочарованно выдохнул. Там, над озером, поднялось большое облако пара. – Ты почти ничего не увидел. Смотри… – Он указал рукой в небо; проследив направление, я увидел извилистый трассирующий след. – Оно как будто…

Его перебил Антон – громко, звучно, раздраженно.

– Что у вас там!

– Оно… пыталось замедлиться, – сказал Енко. – Оно кувыркнулось, дернулось, рвануло в сторону, потом что-то включило… и – ух. В землю…

Я, должно быть, смотрел на него очень недоверчиво. Антон уже стоял рядом. Он поднес к губам запястье. Экран часов загорелся тревожным оранжевым. Антон весь был с ног до головы увешан умными устройствами, добрая половина которых постоянно передавала данные о местоположении и состоянии здоровья. Ему достаточно было шепнуть пару слов, и нам на помощь тотчас помчится скоростной современный ховер. Нет, конечно, кто-то где-то, наверное, еще ходил в настоящие старомодные походы с раритетным GPS, лыжными палками и… клубком нити? Пакетом хлебных крошек? Не знаю, кто так ходил, но не желторотые студенты художественного.

Облако пара над далеким озером потихоньку рассеивалось. Проступали очертания: круглый бок, гнутый шпиль сбоку.

– Сейчас будут, – сказал спокойно Антон. – Стоим.

Я и стоял, проверил только, что камера снимала. А Енко вдруг развернулся и рванул к палатке.

– Спутник, наверное, – сказал Антон.

– Спутник, – повторил я. – И почему он упал?

Как я жалел, что не поймал воздушных пируэтов, увиденных Енко! А он тем временем опять показался, взъерошенный, серьезный, с альбомом в руках и карандашом за ухом. Он шагал легко, почти не касаясь земли, будто пружинящий мох слегка его подталкивал. Енко обошел Антона, двинулся мимо меня, вниз по склону…

– Э, – подал Антон голос. – Енко. Не надо. Не надо, говорю. Опасно…

– Надо! – сказал тот, не останавливаясь.

– Енко! Дождись хотя бы, пока оцепят! А ну! – Антон двинулся наконец за ним.

– Енко, это спутник упал! – крикнул я.

Енко обернулся; лицо его побелело, глаза сузились до щелочек.

– Какой спутник! – в сердцах бросил он. – Он же плясал, Слава! Он в воздухе танцевал!

И – побежал. От нас. От Антона, который, чертыхаясь, гнался за ним. Я взялся руками за камеру, думая, что переведу сейчас на них объектив и запечатлею, как они удирают от меня в тундру, к той далекой песчаной гряде, к облаку пара. Вместо этого я онемевшими пальцами (холодное какое выдалось утро) проверил защелку, поставил на место крышку, в спешке свел ножки штатива и побежал за спутниками.

Не знаю, догнал бы Антон Енко на ровной асфальтированной дорожке, но в лесу – догнал. Остановить – не остановил. Так и шагал рядом с ним, размахивая руками, требуя, чтобы Енко остановился, развернулся, пошел к палатке. И мне то же самое крикнул, когда услышал, как я тяжело дышу у них за спинами. Антон настоятельно нам рекомендовал его послушать, кого-то подождать, наблюдать издали; и пока он рекомендовал ноги будто сами несли его вперед. Уморительно. Умные часики Антона наверняка все записывали; если вдруг потом его босс начнет задавать вопросы, запись с часов подтвердит, что Антон совершенно точно приказывал нам повернуться, а мы, бараны-студенты, упрямо перли вперед.

Рощица карликовых березок сменилась криво сшитым лоскутным одеялом из осоки, двухцветных кустов голубики и покрытых ядовито-зеленым мхом кочек. Мне попалась на глаза грибная полянка, которую я при других обстоятельствах обязательно бы исходил вдоль и поперек. Разлились наконец по окрестностям солнечные лучи – розоватые и теплые; впереди замаячила песчаная гряда. Енко поднялся первым и замер. Антон встал рядом с ним. Мне пришлось обоих обойти.

Озеро превратилось в парящий котлован. Вода выплеснулась из берегов и обратила их в еще свежую заводь. В мелких лужицах бились крупные рыбины. Почти по центру озера лежал космический корабль.

Я сразу понял, что это он и