Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Люди, собравшиеся на площади, слушали с огромным вниманием. Некоторые тихонько, чтобы девушка не услышала, молились, бросая на нее влюбленные взгляды. Еще бы! Госпожа собралась в гости к самому Хуру!

Девушка закинула рюкзак на плечо.

В грудь мягко ткнулась пушистая голова Кнопки.

– Ты возвращайся, ладно?

– Куда ж я от вас денусь? – Волосы у Кнопки были кудрявые и пружинили под ладонью. – Не беспокойся. Ничего со мной не сделается.

– А если…

– Значит ты тут будешь главной. И знаешь, с чего ты начнешь?

– С чего? – буркнули ей в грудь теплым дыханием.

– Немедленно найдешь себе нормальный комбинезон вместо этой тряпки, не подходящей даже для мытья пола. И не плачь – еще твоей тут воды не хватало.

* * *

Пламя в топке неохотно разгоралась – все отсырело и продрыгло. Паровелу не хотелось никуда из сухой пещерки, где он спокойно дремал под рогожей уже много лет. Но дорога вновь позвала.

– Давай, давай, – подбадривала его Понча, раз за разом прожимая меха, заставляя кромки угля пунцоветь, – ехать пора. Потом поспишь.

Спустя десять минут давления в системе стало хватать на неспешную поездку. Девушка подкинула еще угля и оглянулась на свое поселение: «Удачи вам, люди».

Поудобнее усевшись на седле, она отпустила тормоз, и паровел, попыхивая трубой, неуверенно, дергаясь и содрогаясь, тронулся вперед, переваливаясь на перекаченных камерах. Несколько метров коридора, крутой серпантин прямо до беспокойной воды. И вот они уже плывут, с трудом, но преодолевая сопротивление Светлой. Путь лежал вверх по течению, к Водопаду, где сиял на солнце сотканный из струй и пены дворец Хура. Туда, откуда брала начало река. Туда, откуда приходили тучи.

* * *

– Хур, ты должен понять, что да, мы просили. Но не столько же!

– О! Еще подаяние, – Хур подтащил к себе появившуюся прямо в воздухе жареную курицу, оторвал ножку и смачно в нее вгрызся, причмокивая от удовольствия. – Видишь, Понча, им нравится. Намного стало больше подаяний от верующих.

– А ты не думал, что это наоборот, просьбы сжалиться?

Очищенная от мяса кость полетела в окно. Бирюзовая струйка тут же обвила подставленную руку и тщательно облизала.

– Жирное все такое… – скривился бог. – И ты будешь говорить, что им там плохо? Когда плохо – куры тощие, сухущие, что не разгрызешь.

– Скоро будут сухущие, если дождь не кончится.

– Ты кушай, кушай, не стесняйся, еще нажертвуют.

– Спасибо, но воздержусь. Это ж тебе люди, от чистого сердца… – Понча отодвинула от лица полу тушку курицы, действительно очень жирной на вид. – Я уж сухарей.

– Фу. А дождь… Хочу тебе признаться, – Бог подался вперед и заговорщически зашептал, – это Капля.

– Что капля?

– Дочка моя. Капелия. Пытаюсь привить ей ответственность. Понимаешь, ей же скоро вместо меня, а у нее одна вода в голове.

Хур сокрушенно покачал головой, в которой от резкого движения появились два пузыря, медленно всплывшие к макушке и там повисшие.

– Как я на нее тут все оставлю? Хочется уже отдохнуть, куда-нибудь съездить, брата с соседнего континента навестить. Я ж в отпуске не был никогда. Вот ты была в отпуске?

– Нет.

– И я нет. А там говорят здорово: лежишь, ничего не делаешь, ешь и спишь. Спишь и ешь…

В воздухе вновь появилась запеченная тушка. Маленькая, видно голубь, если не воробей. Но и ей Хур не побрезговал.

– От чистого же сердца, – сказал он, назидательно подняв палец и заглатывая тушку целиком.

– Так что там с Каплей? Что она сделала?

– Она впервые, слышишь, впервые сама попросила дать ей задание! Я даже прослезился от счастья! И тут же поручил ей выслушать бормотания твоего Вуфа. Кстати, очень хорошо молится, истово! Вот верю ему! Верю! Каждому слову верю! Молодец! Все бы так! Ты ему передай, мол, Хур тебя слышит, говорит, что молодец.

– Передашь?

– Непременно. Так что там Капля?

– Так вот. Я и говорю, мол, дорогая моя Капля, послушай, чего просит этот достойный человек и дай ему, что он просит. Ну вот она и дала.

– А что он просил?

– Сейчас зачитаю, – Хур листнул поданную услужливой струей толстенную книгу. – Вот. «Хур, дай много воды. Много-много воды. Очень много воды. Очень-очень много воды». Ну и так далее – тут еще страниц на пять. А Капля девочка хорошая, щедрая. Ну и дала от всей души. Так что, все претензии к ней.

Бог улыбнулся, сложив руки на объемистом животе.

– Разве ты не можешь отменить ее действие?

– Могу, конечно. Я же Бог все-таки пока. Но не буду – иначе, обесценю труд Капельки. Это разобьет ей сердце и убьет любую тягу к инициативе в будущем.

– То есть, она должна все отменить сама?

– Да. Именно. Рад, что ты меня понимаешь.

– Могу я с ней поговорить?

– Конечно. И в связи с этим у меня к тебе будет просьба. Не могла бы ты отвезти ее в Замок Ветров? Как раз в дороге все объяснишь, и она все исправит. Ну или не исправит – тут уж как договоритесь.

– Почту за честь сопроводить юную Капелию.

– Точно курицу не будешь? Может в дорогу тебе с собой?

– Нет, спасибо.

– А я не откажусь – вдруг действительно скоро сухущих будут посылать.

– До свиданья!

– Пока, – помахал Хур обглоданной косточкой.

* * *

– Это ты?

Хмурая девочка с двумя упрямо торчащими косичками, в которые были вплетены искрящиеся и переливающиеся струйки воды, исподлобья зыркнула на Пончинию.

– Вроде, я. Меня Понча зовут, и я отвезу тебя к маме.

– Очень приятно. Я Капелия. Или просто Капля, – лицо девочки особой радости не выражало.

– Ты не хочешь домой?

– Хочу, наверное. Но с папой веселее. Он мне даже доверяет людям помогать! Ты же с Утеса? Там у вас Вуф есть. Он так просил хорошо. И папа сказал: «Дай ему». Я дала. А сейчас папа сказал, что ты недовольна. Плохие тучки?

– Как бы тебе сказать… Тучки хорошие, но их слишком много. Река вышла из берегов, многие деревни по течению Светлой смыло, а поля и луга затопило. Люди ютятся в палатках и ждут, когда спадет вода, чтобы вернуться в свои дома. Но она и не думает спадать.

– И не спадет. Я приказала тучкам давать Долине много воды. Ведь хорошо, когда много воды? Даже в Песках расцвели кактусы. Люди там радуются. Им не нужно больше покупать у вас воду.

– Им хорошо, да. Но нам-то плохо.

– А раньше им было плохо, а вам хорошо. Теперь