Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Понча задумалась, не найдя сразу, что ответить. Примолкла и Капля.

– Ты без вещей?

– Без, – легкомысленно тряхнула волосами девочками. – А на чем мы поедем?

* * *

Паровел пыхтел трубой. Колеса Понча приспустила, и он достаточно резво катился по предгорью к возвышающимся впереди громадам хребта, изредка подпрыгивая на камнях и проваливаясь в выбоины, заполненные водой.

– Есть хочу, – пожаловалась Капля. Первоначальный восторг от поездки на огнедышащем монстре прошел удивительно быстро.

– Мы же только выехали!

– Ну и что. Мне нужно расти, как мама говорит. А папа вообще непрерывно ест. А вот бабушка всегда на диете – фигуру бережет.

– Сухари будешь?

– Курочку!

Понча вздохнула и стала внимательно озираться по сторонам. Заприметив дымки на горизонте, она уверенно повернула руль, съезжая с дороги в поля.

– Курочка будет, если потерпишь немного.

– Потерплю. А сухарик вкусный?

– Мне и моим людям нравится. Мы их в специальной электрической печи печем из специально приготовленного хлеба.

– Ух ты! – загорелись глаза у Капли. – Электрической? А это как? А покажешь? А кто печь сделал? А я думала сухари просто сушат. А почему хлеб специально готовите? А он почему специальный?

– Сама сделала. Вот такая порция сухарей готовится всего час. И хранятся они год. Мы их тоже продаем, хотя берут плохо.

– Вкусно. Я бы купила. Только у меня денег нет, – весело отозвалась девочка, обсасывая уже второй сухарь.

– У нас твоими стараниями тоже скоро не будет.

– Потому что ваша вода больше никому не нужна?

– Да. Потому что наша вода больше не нужна.

– Печалька. Ничего, вон на сухарях подниметесь. Дай еще.

– Чтобы продавать сухари, нужно купить зерна у крестьян. У тех самых, у которых сейчас поля залиты водой и урожай гибнет на корню. И измолоть еще на той мельнице, которая без колеса осталась.

– Ничего, я уже поняла, что ты умная – что-нибудь придумаешь. Куриц разводи! Они вкусные.

– Нужно зерно, чтобы кормить куриц. А оно сейчас под водой.

– Тогда уток. Они могут есть тину и плавать умеют.

– Тогда их мясо будет пахнуть тиной, и никто его не купит. А вкусных уток нужно кормить зерном, которое…

– Я поняла. Под водой. – Девочка вдруг всплеснула руками и громко сказала, деланно нахмурив брови. – Вот все у тебя проблемы какие-то. Папа говорит, что нужно не ныть, а делать.

– Я и делаю – приперлась за тридевять земель и пытаюсь одну упрямую девчонку убедить вернуть все как было.

– И как, получается? – в голосе Капли зазвучали смешинки.

– Пока не очень.

– Наверное, потому что она голодная. Вот и вредничает.

– Очень надеюсь, что причина только в этом.

* * *

– Курицу? – женщина воткнула вилы в сено и уперла руки в бока, пристально рассматривая гостей. – Два гулда.

– За курицу? – охнула Понча. – Она из золота что ли?

– А за жаренную три. Их сейчас служители Хура скупают – пытаются умилостивить, чтобы он так горько не плакал.

Понча многозначительно посмотрела на Каплю, которая демонстративно ковыряла носком грязь, в которую превратился двор.

– А так как я вижу, что она вам очень нужна, то четыре. И ночлег. Темнеет. И поможешь мне водосток починить – ты, вижу, рукастая. А то от мужа не дождешься, бездельник. А по двору скоро на лодке нужно будет плавать.

– А где ваш муж?

– Пьет с дружками третий день. Говорит, что у него от такой погоды разыгралась «хмурость и апатия», – женщина смачно сплюнула. – Так что, берете курицу?

– Может сухарями обойдешься? – умоляюще спросила Понча, ощупывая тощий кошелек.

– Курицу хочу! – твердо заявила Капля. – И молока.

Женщина плотоядно улыбнулась:

– А за молоком к соседям нужно идти. А может и хлеба хочешь?

– Конечно хочу! А лучше булку!

– Будет тебе булка, деточка.

– Сколько с меня вместе с ночлегом? – тяжело вздохнула Понча.

– А сколько есть? – поинтересовалась женщина и засмеялась грубым смехом своей немудреной шутке.

* * *

В то время как Капля расправлялась с аппетитной курочкой, прихлебывая молоко из огромной для нее глиняной кружки и не забывая обдирать с пышной булки сладкую посыпку, Понча с Гретой, как представилась женщина, в сгущающихся сумерках пытались пристроить на место деревянный желоб.

– Прожорливая она у тебя, – заметила Грета, держа тяжелую деревяшку на весу, пока Понча вбивала гвозди.

– Вся в отца. Чуть выше, пожалуйста.

– Дочка?

– Не дай бог.

Женщина хмыкнула.

– Не удивлюсь, если она тебе ничего не оставит.

– Не страшно. Все!

Понча одним движением вставила паз последнего желоба на место, и вода, до этого хлеставшая куда попало, журча, устремилась прочь за пределы двора.

– Мусор забивал желоб – вот он и обрушился. Я поставила там крыльчатку – будет создавать пульсацию в водяном потоке, которая не даст мусору накапливаться.

– Ох, – радостно хлопнула себя по животу женщина, ничего не понявшая из последней фразы. – Красота!

– Сбросишь пару гулдов?

– Сейчас же, – уже вполне добродушно рассмеялась та. – А вот каши с салом дам – вон какая худая. Откуда только сила такая?

– Я тоже вся в отца.

* * *

Ночлегом оказался сеновал с кинутой рогожкой и парой шерстяных колючих одеял.

Капля тут же свернулась калачиком, и, уткнувшись Понче в подмышку, засопела. А вот Понче не спалось. Скреблись где-то мыши. Переступала корова в стойле. Ухнула за окном ночная птица.

Отец.

Она давно не вспоминала о нем. Все времени не было. Интересно, а он о ней вспоминает? Припомнила строгое, словно вырезанное из камня лицо. Суровые брови. Плотно сжатые губы. И молчание. Она уходила, а он не сказал ничего. Так и стучал в своей кузне молотом, прервавшись лишь на секунду. Он считает ее мечту блажью и глупостью. А для нее это было, как ей так казалось и сейчас кажется, целью жизни.

На глаза навернулись непрошенные слезы.

Может бросить все и вернуться домой? Отказаться от мечты. Он ее, конечно примет назад. Молча. И она тоже сможет есть курицу, пить молоко и быть маленькой капризной безответственной девочкой, во всем полагаясь на старших братьев.

Но ведь столько уже сделано! И столько предстоит сделать! Да и не может она бросить доверившихся ей людей. Пончиния, может быть, и смогла. А вот Понча – уже не может.

Девушка, успокоенная такими мыслями, аккуратно повернулась на бок, стараясь не разбудить девочку, и, закутавшись с головой в одеяло, крепко уснула.

* * *

– И сколько ты отдала? – поинтересовалась Капля, расчесывая волосы старым беззубым гребнем, подаренным ей расщедрившейся Гретой.

– Восемь гульдов с завтраком, – недовольно буркнула Понча.

– А это много?

– Мой рабочий на установке в месяц получает четыре.

– Немного, – успокоилась девчонка. – Ты