Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

незнакомой женщиной, но на самом деле всё очень просто. В эгалистическом обществе разнице полов не придают значения. Любой человек считается равным любому другому во всех отношениях. Подчёркивание половых признаков здесь осуждают и называют «сексуализацией». Например, если девушка выгодно демонстрирует преимущества своей фигуры, её обзывают «сексуалисткой», а её манеру одеваться считают серьёзным проступком.

Квартиры первоначально предназначались для женатых пар или друзей одного пола, не возражающих против совместного проживания, но этот принцип отвергли как «пережиток сексуализма», и теперь людей прописывают случайно, по жребию, хотя нередки последующие обмены по предпочтению.

В Аррабусе приходится расстаться со всеми предрассудками! На первый взгляд многие стороны здешней жизни напоминают привычные представления, но я уже понял, что приезжему нужно постоянно быть начеку. Первое впечатление всегда обманчиво! Задумайтесь над этим. Подумайте о бесчисленных мирах Скопления и Ойкумены, Эрдического сектора, Примархии! Триллионы и триллионы людей, и у каждого неповторимое лицо! В этом есть нечто пугающее.

И всё же я чрезвычайно впечатлён Аррабусом. Система работает, никто не хочет изменений. Аррабины кажутся счастливыми и удовлетворёнными (по меньшей мере никто не стремится к изменениям). Превыше всего они ценят отдых и развлечения, жертвуя личным имуществом, возможностью хорошо поесть и в какой-то степени свободой. Уровень образования здесь очень низкий, никто не специализируется в какой-либо определённой области. Техническое обслуживание и ремонт поручают случайным людям по жребию, а в серьёзных случаях – подрядчикам из Потусторонних лесов. (Потусторонние леса – обширные области к югу и к северу от Аррабуса. Там нет государственной власти. Сомневаюсь, чтобы в Потусторонних лесах вообще было какое-нибудь общественное устройство, но я о них почти ничего не знаю.)

Мне ещё не удалось сделать ничего существенного, потому что все мои принадлежности украли. Скорлетта считает это нормальным явлением и не понимает, почему я огорчаюсь. Она насмехается над моим «антиэгализмом». Ну и ладно. Как я уже упомянул, аррабины – странный народ. По-настоящему их возбуждает только еда – не повседневная «всячина со смолокном», а любые натуральные, дефицитные в Аррабусе продукты питания. В этой связи один мой знакомый, Эстебан, пару раз упомянул о пороках настолько невероятных и отвратительных, что я лучше воздержусь от их описания.

Общежитие, где я живу, называют «Розовой ночлежкой», потому что снаружи здание выкрашено в розовый цвет, хотя краска изрядно облезла. Насколько я знаю, все общежития одинаковы и лишь выкрашены в разные цвета, но местные жители приписывают каждому многоквартирному дому индивидуальный характер, один называя «скучным», другой «легкомысленным», третий «кишащим лукавыми свистунами», «местом, где всячина вкуснее», «местом, где можно отравиться», «притоном шутников-садистов» или «гнездом недобитых сексуалистов». В каждой «общаге» – свои легенды, свои песни, особый жаргон. Считается, что у нас в Розовой ночлежке обитают люди более или менее покладистые, хотя немного нахальные. Ко мне такое определение, конечно, подходит.

Вы спросите: что такое «свистун»? Попросту говоря – вор. Я уже имел несчастье привлечь внимание свистуна, и моя камера пропала, так что я не могу прислать никаких фотографий. К счастью, озоли я всегда носил с собой. Пожалуйста, пришлите мне на обратный адрес новые пигменты, растворитель, кисти и большую пачку матричного картона. Ферфана знает, что мне нужно. Застрахуйте посылку – если она придёт обычной почтой, её могут изъять.

Пишу через пару дней. Отработал первую смену «тухты» на так называемом экспортном заводе и получил «пайку» – по десять «деревянных» (бумажных талонов) за каждый час работы. Недельная пайка после отработки нормы – сто тридцать «деревянных», из которых восемьдесят два я должен сразу заплатить общаге за жильё и питание. Остающиеся талоны не слишком полезны, так как купить на них почти нечего: продаются только одежда и обувь, билеты на стадионы и жареные водоросли в парке аттракционов, Дисджерферакте. Теперь я одеваюсь, как аррабин, чтобы не слишком выделяться. Некоторые лавки в космическом порту торгуют импортными товарами – инструментами, игрушками, экспроприированной у приезжих контрабандной «жраниной» – по ценам, вызывающим оторопь! Всё продаётся по талонам, конечно, а талоны практически ничего не стоят (за один озоль дают что-то вроде пятисот «деревянных»). Абсурдное положение вещей. Хотя, если подумать, не такое уж абсурдное. Кому нужны аррабинские талоны? На них нигде ничего нельзя купить.

И всё-таки местный образ жизни, при всех его нелепостях, не так уж плох. Подозреваю, что в любых условиях жизнь заставляет людей находить определённый компромисс между различными свободами. Разумеется, различных свобод столько же, сколько человеческих представлений о свободе, и наличие одной свободы иногда означает отсутствие другой.

В любом случае мне приходят в голову идеи для картин (можете насмехаться над моей мазнёй, сколько хотите). Свет здесь просто восхитительный – обманчиво бледный, но будто рассыпающийся всеми цветами спектра по краям и неровностям!

Я мог бы ещё многое рассказать, но сохраню часть сведений про запас, чтобы было о чём писать потом. Не прошу вас посылать мне жрачку – меня… честно говоря, не знаю, что со мной сделают, если я буду получать продуктовые посылки. Лучше, наверное, не знать.

Иммигранты и временные постояльцы здесь не в почёте, но про меня уже ходят слухи, что я – мастер на все руки, умеющий ремонтировать бытовую аппаратуру. Смех, да и только! Я знаю не больше того, чему учили в школе и дома. Тем не менее каждый, у кого ломается настенный экран, настаивает, чтобы я его чинил. Иногда приходят совершенно незнакомые субъекты. А когда я делаю такое одолжение, как меня благодарят? На словах благодарят, но при этом у них на лице весьма любопытное выражение – его трудно описать. Презрение? Отвращение? Антипатия? Потому что мне легко даётся то, что с их точки зрения – навык, требующий особых способностей и длительного обучения. Сегодня я принял решение: больше не буду оказывать услуги бесплатно. Потребую талоны или отработку часов «тухты». Тогда меня станут больше уважать, хотя за спиной будут поругивать, конечно.

Вот несколько сюжетов для будущих картин:

– многоквартирные блоки Унцибала – пестрота оттенков, в глазах аррабинов символизирующих последние остатки индивидуальности жилищ;

– вид со смотровой площадки на Унцибальскую магистраль – набегающие волны лиц, безмятежных, ничего не выражающих;

– игры – шункерия, аррабинская версия хуссейда[50];

– Дисджерферакт – вечный карнавал в приморской низине (о нём подробнее напишу позже).

Ещё пара слов о местном варианте хуссейда. Надеюсь, никто из вас не будет слишком шокирован или огорчён. Играют по общепринятым правилам, но шерль проигравшей команды подвергается самому позорному и мучительному обращению. Её разоблачают и помещают в особую тележку-клетку, оснащённую отвратительным деревянным макетом, автоматически совершающим неестественное надругательство над шерлью по мере того, как игроки проигравшей команды, запряжённые в тележку, волочат её вокруг