Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Звучит очень иностранно. Элитарные предрассудки ты, наверное, всосал с молоком матери. Как тебе удаётся приспособиться к эгалитарному строю?

– Без особого труда. Хотя некоторые обычаи аррабинов всё ещё приводят меня в замешательство.

– Понятное дело. Мы – сложные люди. Равноправие нужно как-то компенсировать.

– Вероятно. Ты хотела бы посмотреть на другие миры?

– Конечно – если только не придётся всё время работать, в каковом случае предпочитаю оставаться в весёлом свинском Аррабусе! У меня полно друзей, мы ходим в клубы и на игры. Меня никогда ничто не огорчает, потому что я думаю только об удовольствиях. Кстати, мы с товарищами собрались пофуражить. Поедешь с нами?

– Пофуражить?

– Отправимся в поход – на природу, за пределы цивилизации! Доедем до южной яйлы, проберёмся в Потусторонний лес. Всё, что плохо лежит, – наше! На этот раз разведаем, что делается в долине Паматры. Если повезёт, наберём жранины получше. А нет, так всё равно позабавимся – это уж как пить дать!

– Я не прочь развлечься, если буду свободен от тухты.

– Поедем в твисдень утром, сразу после завтрака, а вернёмся в фырдень вечером – или даже утром в двондень.

– Нет проблем! Поедем.

– Ну и ладно. Встретимся здесь. Захвати какой-нибудь плащ – спать придётся, скорее всего, под открытым небом. Подожди ещё, найдём вкуснятины – оближешься!

* * *

Рано утром в твисдень Джантифф явился за завтраком, как только открылись двери столовки. По совету Скорлетты он взял рюкзак, положив туда походное одеяло, пляжное полотенце и приобретённый заранее двухдневный запас всячины. О походе Скорлетта отозвалась бесцеремонно, с некоторым злорадством:

– Вымокнете в тумане, исцарапаетесь в кустах, будете шататься всю ночь с высунутыми языками, пока не попадаете от усталости. Хорошо ещё, костёр разведёте – если кто-нибудь догадается спички взять. Впрочем, кто знает? Если забредёте поглубже в лес и не напоретесь на западню, может, найдёте ягоду-другую или птицу поймаете – жареного попробовать. Куда собрались?

– Кедида говорит, что знает неразведанные уголки в долине Паматры.

– Фф! Что бы она понимала в каких-то уголках! Что она вообще понимает? Вот Эстебан устроит настоящий пикник – объедение! Жрачки на всех хватит, и тебе перепадёт.

– Но я уже обещал Кедиде и всей компании…

Скорлетта пожала плечами и снова фыркнула:

– Вольному воля. Вот, возьми спички – и смотри, не ешь жабью ягоду! А то в Унцибал не вернёшься. Насчёт Кедиды будь начеку – она ещё никогда ни в чём не оказывалась права. Кроме того, говорят, она не подмывается, так что никогда не знаешь, какую дрянь подцепишь от её вчерашнего дружка.

Джантифф пробормотал нечто нечленораздельное и принялся сосредоточенно смешивать пигменты на палитре. Скорлетта подошла, заглянула ему через плечо:

– Кого это ты нарисовал?

– Это Шептуны – принимают делегацию подрядчиков в Серсе.

Наклонив голову, Скорлетта внимательно присмотрелась:

– Ты никогда не был в Серсе.

– Нет. Я сделал набросок по фотографии из «Концепта».

– О «Концепте» вспоминают только для того, чтобы узнать, когда и где будут играть в хуссейд. – Неодобрительно качая головой, Скорлетта подняла со стола другой набросок, вид на Унцибальскую магистраль. – Лица, лица, лица! Зачем ты их рисуешь, и так старательно? Мне от этих лиц не по себе.

– Посмотрите внимательно, – посоветовал Джантифф. – Никого не узнаёте?

Чуть помолчав, Скорлетта сказала:

– Как же! Вот Эстебан! А это я? Ловко у тебя получается! – Она подняла ещё один лист. – А это что? Столовка? И опять лица. Какие-то пустые лица. – Скорлетта снова наклонила голову – теперь она смотрела на Джантиффа: – Почему ты нас такими рисуешь?

Джантифф торопливо отозвался:

– Аррабины мне кажутся… как бы это выразиться… замкнутыми, что ли.

– Замкнутые – мы? Какая чушь! Мы – пламенные, дерзкие идеалисты! Временами, пожалуй, непостоянные и страстные. Такое про нас можно сказать. Но – замкнутые?

– Вы, несомненно, правы, – согласился Джантифф. – Мне ещё не удалось передать эти качества.

Скорлетта повернулась было, чтобы уйти, но прибавила через плечо:

– Ты не мог бы занять немного синей краски? Хочу нарисовать иероглифы на культовых шарах.

Джантифф сперва взглянул вверх, на висящие под потолком поделки из бумаги и проволоки, диаметром сантиметров тридцать каждая, потом на широкую жёсткую кисть Скорлетты и в последнюю очередь – на свою коробочку с синим пигментом, уже наполовину пустую.

– Послушайте, Скорлетта, не требуйте от меня невозможного. Разве нельзя воспользоваться анилиновой краской или чернилами?

Лицо Скорлетты порозовело:

– А где я возьму краску? Или чернила? Я ничего не знаю о таких вещах, их никому просто так не дают, а я никогда не тухтела там, где их можно было бы свистнуть.

Джантифф выбирал слова с предельной осторожностью:

– По-моему, я видел чернила. Их продают с прилавка № 5 в районном хозяйственном магазине. Может быть…

Скорлетта обернулась с резким жестом, одновременно выражавшим отказ и негодование:

– По сто талонов за драхму? Вы, иностранцы, все одинаковы – купаетесь в деньгах, а к нужде относитесь бессердечно! Эксплуататоры!

– Ну ладно, – вздохнул подавленный Джантифф. – Возьмите пигмент, если нужно. Я обойдусь другим цветом.

Но Скорлетта вихрем отвернулась к зеркалу и принялась примерять какие-то серьги. Джантифф снова вздохнул и продолжил рисовать.

Фуражиры собрались в вестибюле Розовой ночлежки – восемь мужчин и пять женщин. Рюкзак Джантиффа немедленно стал предметом насмешек:

– Эй, куда Джантифф собрался? На Дальний Юг?

– Джантифф, дружище, мы фуражиры, а не переселенцы!

– Джантифф – оптимист! Он захватил мешки, корзины и подносы, чтобы притащить домой побольше жрачки!

– Вот ещё! Я тоже притащу – только внутри!

Молодой полный блондин по имени Гаррас спросил:

– Джантифф, открой нам правду без утайки: что ты взвалил на плечи?

Встречая шутки извиняющейся улыбкой, Джантифф ответил:

– По правде говоря, ничего особенного – смену одежды, несколько брикетов всячины, блокнот для набросков и – если хотите знать – рулон туалетной бумаги.

– Старина Джантифф! По меньшей мере откровенности ему не занимать!

– Ну что, пошли? Приспичило человеку тащить туалетную бумагу – пусть тащит…

Смешавшись с толпой на магистрали, тринадцать молодых людей ехали на запад не меньше часа, после чего перешли на латераль, кончавшуюся у южных уступов яйлы.

Вечером предыдущего дня Джантифф изучил карту и теперь пытался опознать ориентиры. Указав на громадный гранитный утёс, нависший впереди, он спросил:

– Это Одинокий Свидетель! Правильно?

– Правильно, – подтвердил Творн, самоуверенный юноша со светло-рыжей шевелюрой. – За Свидетелем – Ближнее нагорье. Там, если повезёт, можно поживиться жраниной. Видишь трещину в яйле? Хебронский провал – там подъём в долину Паматры.

– На Среднем нагорье, по пути к Фрубергу, больше шансов поживиться, – возразил угрюмый приятель Творна по имени Юзер. – Пару месяцев тому назад мои знакомые уже обрабатывали долину Паматры вдоль и поперёк – и вернулись домой несолоно хлебавши.

– Чепуха! – усмехнулся Творн. – Я отсюда чую аромат спелой квашницы. И не забывай о фрубюргерах – разбойники швыряются камнями!

– Быдло в долине ещё паршивее, – заметила Суновера, барышня ростом