Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– А что ещё?

– Ну, я не сомневаюсь, что у них темы и поинтересней для разговора найдутся, – она подмигнула Олегу.

– Это какие?

– Возвращаясь к началу нашего разговора, ты же помнишь, что Пол Блэквелл останавливался в Сочи у нас в резиденции?

– Помню.

– А ты знаешь, где конкретно он там останавливался?

– Хватит ходить вокруг да около, – раздражённо сказал Олег.

Анастасия улыбнулась и придвинулась ближе к столу, положив на него руки. Она приманила пальцем Олега, чтобы тот тоже нагнулся к ней ближе, будто она собиралась сказать тайну. Очень опасную. Но очень интересную. Или просто дать Олегу пощёчину. За их старые и добрые отношения.

– Во второй день, после первого этапа переговоров и званого ужина, – она начала говорить очень тихо, – господин Блэквелл вошёл в комнату к Станиславе после шести характерных стуков. – Анастасия постучала по столу. – В 23:17. А знаешь, когда он оттуда вышел?

Она внимательно смотрела на него. Ни один мускул не дрогнул на лице Олега, но они оба знали ответ. Илларионов уже всё понял, но молчал – ждал, пока она скажет это вслух. Вдруг это ошибка. Вдруг он неправильно понял.

– Думаешь, через час? – спросила Анастасия и сама же покачала головой на этот вопрос. – Или через два? А, может, Олег, он всё же вышел под утро? Незадолго до неё? Это был, кстати, правильный ответ.

Илларионов всё ещё молчал. Анастасия отодвинулась от него и вновь откинулась на спинку своего стула. Он же не пошевелился, обдумывая каждое её слово. Выражение его лица не менялось – сосредоточенность и запугивание. Не знавшие его люди точно почувствовали бы себя некомфортно, смотри он на них так грозно. Но Анастасии было всё равно.

– И чем, по-твоему, они там занимались, Олег? – поддразнивая, продолжала советница. – Может, играли в шахматы? Или рассматривали карту Мафазиму в поисках этого месторождения? Отмечали редкоземельные металлы на контурной карте. Где же они, где эти сраные металлы…

– Хватит, – наконец, подал голос Олег. Он выпрямился, положил ладони на стол, но лица на нём уже не было. – Кто ещё знает?

– Очевидно, Пол Блэквелл, – юмор – её оборонная стратегия, но ему он совершенно не помогал.

– Настя…

– Людмила, – быстро назвала советница имя главы личной охраны Станиславы Филин.

– Она тебе сказала?

– Она мне ничего не сказала. Такая партизанка. Откуда ты её достал? Я думала, в ФСО не работают женщины.

– Работают, – коротко ответил Олег.

– Ну, теперь очевидно! Если Людмила работает, значит, и… – сарказм изливался фонтаном.

– Как ты тогда узнала, если не Людмила?

Анастасия закатила глаза. И глубоко выдохнула.

– У меня очень хорошее зрение.

– Ты следила за ними.

– Какой ты проницательный.

– Зачем?

– Вообще, у меня закрались подозрения ещё после покушения в Руанде. Очевидно, что такой жест доброй воли, как спасение Станиславы из-под пули целым премьер-министром Канады, не мог не отразиться на их взаимоотношениях. Так что я следила. Они начали созваниваться после, ты знал? Разговаривали. Я не знаю, о чём и как часто, – она пожала плечами.

– И ты молчала?

– А надо было к тебе побежать, чтобы ты хуже сделал? Запретный плод слаще, чем эта морковка на расстоянии, понимаешь? Я думала, это будет полезно для неё. Чтобы кукуха не полетела. К тому же ты просил её стать его другом, разве нет? – Анастасия подняла и опустила брови.

– Не надо меня крайним делать только, – Олег покачал головой.

– Не воспринимай близко к сердцу. Но вернёмся к сюжету. Тебя не было в Сочи, но я видела, как он на неё смотрел. И там пахло чем угодно, кроме дружбы. Но ты бы, кстати, и не заметил. Вы, мужчины, часто такие вещи не замечаете.

Илларионов скрестил руки на груди. Защищался. От её колкостей и явной демонстрации превосходства. Имела право. В конце концов, он даже не подумал о таком исходе.

– И я решила, – она продолжила, – ну и отлично. Так легче на него воздействовать. Но потом я увидела Станиславу. Не в тот же вечер. На следующий день, за столом переговоров. Я почувствовала это напряжение. Не знаю, что произошло накануне между ними, но это явно привело к тому, что произошло тем же вечером в её покоях, так сказать.

На мгновение повисла тишина. Олег внимательно обдумывал эти новости. Но что теперь им делать? У него не было ответа. Он вообще пока не понимал дальнейшие шаги. Как выпутываться. Что предпринимать. А главное – что вообще делать со Станиславой?

– В чём ты их обвиняешь? – на самом деле она так ничего конкретного и не сказала.

– Хороший вопрос ты задал, – Анастасия погрозила указательным пальцем. – Да ни в чём. У меня нет никаких доказательств. Только предположения. Спекуляции. Наблюдения.

– А что знает Людмила?

– Что-то, но делает вид, что ничего. Но не переживай, женщина – могила. Я от неё слышала только односложные предложения.

– А что она тебе сказала?

– Что она подчиняется приказам Президента Российской Федерации, – Анастасия отдала честь, пародируя Людмилу.

– Станислава приказала ей молчать?

– Скорее всего, – она пожала плечами. – Но я не думаю, что Людмила до конца понимает, о чём конкретно. Станислава хитрая: она попросила снять охрану в том коридоре. На двадцать минут. Предполагаю, что именно в эти двадцать минут Пол Блэквелл там прошёл. Его вообще никто не видел. Я даже думаю, что Людмила тоже его не видела.

– А камеры?

– Записи зациклены на всю ночь. Думаю, Людмилой. А те, что около её библиотеки и комнаты, вообще никогда не работали. Если честно, то большинство камер в резиденции – это бутафория.

– Откуда тогда у тебя такое точное время?

– Это я сказала для эффекта. Звучит солиднее, правда? И перед тобой выпендриться можно. Но Станислава сняла охрану и утром. На те же двадцать минут.

– То есть ты хочешь сказать, что она прекрасно понимала, что делает.

– Или я могу ошибаться.

– Это редкое явление, – заключил Олег.

Анастасия пожала плечами. Ошибалась она действительно нечасто, пусть во многих случаях и хотела заблуждаться. Но Грибоедов был прав, что горе приходит от ума.

– И что ты предлагаешь делать? – он был сегодня нетерпелив, но его можно было понять.

– Ты губу-то не раскатывай, Олег, – Анастасия цокнула. – Я тебя поэтому в начале и спросила, не ты ли там прячешься за их спинами.

– Что ты…

– Не лезь. Понимаю, сложно, но я тебе рассказала только, чтобы ты обеспечил тылы. Я в своей нише, ты – в своей. Мы с тобой на страже информации, как в старые добрые времена. Это не должно никуда выйти. Или ты сомневаешься в её лояльности? – Амурсанаева сузила глаза.

Илларионов напрягся. Он очень хотел размазать Пола Блэквелла по стенке и даже знал пару способов, как это сделать. Все с последствиями, но ему было всё равно. Как он посмел не то что прикоснуться к президенту России, а прикоснуться к его сестре? Кто позволил ему быть вхожим в эту семью?

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он, впрочем, сказал:

– Это то же самое, что сомневаться в России.

– Вот именно. А кому, как не России, разбить сердце Западу, правда? – она таинственно улыбнулась.

– И кому, как не Западу, разбить сердце России? – Олег постучал пальцами по столу. Риторический вопрос. И он бы не хотел отвечать.

– Я буду за ними наблюдать, а ты… ну, сам знаешь, – Анастасия подмигнула ему.

Она встала и направилась к выходу. Олегу не нужно было знать, что у неё гораздо больше доказательств, чем было сегодня представлено в его кабинете. Но он бы её не понял, не так ли? Есть вещи, которым хорошо в тени. А есть уши и глаза, которые лояльнее грешнику, чем прокурору.

Глава 9.

Грешник/Грешница

Я спросила: «Чего ты хочешь?»

Он сказал: «Быть с тобой в аду».

Я смеялась: «Ах, напророчишь

Нам обоим, пожалуй, беду».

А. Ахматова

Станислава наблюдала за разрывающими лёд игроками, облокотившись на перила ограждения ложи. С такой высоты интенсивность, напряжённость