Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Или когда выяснится, что лечить нечего и это была банальная инфекция. Тогда приезжайте, стойте у подъезда, пишите ей письма, делайте что хотите, это уже не моё дело.

Цыганков долго молчал.

— Хорошо, — сказал он и начал подниматься со стула, тяжело, обеими руками упираясь в колени. — У меня к вам просьба.

— Слушаю.

— Скажите мне результат. Когда узнаете. Просто одно слово, есть или нет.

— Скажу, — сказал я.

— Правду скажете? Не пожалеете меня?

— Я вас не жалею, — ответил я. — Скажу как есть.

Он вдруг усмехнулся.

— Верю.

Он снова надел кепку и ушёл. Я посидел минуту, глядя на закрытую дверь.

До последнего ждал от него какого-то второго дна. Что он что-то знает. Что он поймёт про мою прану, скажет какое-нибудь слово, откроет какую-нибудь тайну, и я хотя бы получу зацепку.

Никакого дна не оказалось. Просто больной старик, который сорок лет назад поверил жулику в Саратове, испортил четыре жизни и свою заодно, а теперь приехал в чужой город на автобусе и таскал в сумке коробку с камнями.

Обычный человек. Никакой магии.

А потом я достал свою таблицу. Записывал расходы своей праны, но надо было искать закономерность.

Итак. Что у меня есть? Использования, своё самочувствие, время латентности. Открыл новую страницу и начал писать.

«Гипотеза. Прана — не заряд, а функция. Работает как любая функция организма: зависит от сна, питания, симпатического тонуса. Ухудшается при истощении. Тренд к снижению, возможно, необратим. Разброс внутри тренда управляем».

Дальше.

«Вывод первый. Я потратил половину этого года впустую».

И это было чистой правдой. Сколько раз я включал прану просто потому, что мог? Посмотреть, что у пациента с печенью, когда через два часа придёт биохимия. Проверить, действительно ли у бабушки болит колено, когда достаточно было рентгена по ОМС.

«Вывод второй. Правила расхода».

Не использовать там, где диагноз ставится осмотром, анамнезом или анализом. Не использовать для подтверждения того, в чём я уже уверен. Использовать только в ситуации, где обычная медицина не успевает по времени. Заранее знать, что именно я ищу. Не шарить наугад. Записывать всё. Не для отчёта, а потому что это единственный доступный мне научный метод в этой абсурдной ситуации.

Выгляжу сейчас как сумасшедший. Заместитель главного врача районной больницы пишет протокол по использованию сверхъестественных способностей. С нумерацией пунктов.

Хотя, если честно, а что мне ещё делать? Свечки жечь? Медитировать? В моём распоряжении не было ни магической академии, ни учителя, ни книжки с ответами. Так что как умею, так и разбираюсь.

Я перевернул лист и написал наверху: «Приоритет».

Смысл был простой. Если у меня осталось, условно, тридцать серьёзных вмешательств до полного нуля, то я должен заранее знать, на что я их потрачу.

'1. Дети. Любые, всегда, без обсуждения.

2. Острое состояние, когда до диагноза нужно меньше часа, а диагноз меняет тактику.

3. Симонова О. С. при необходимости, после морфологии.

4. Лиля. Отец и мать. Дядя. Родные вне очереди.

Не тратить: диагностика при наличии времени. Хроника. Собственное любопытство. Чужое любопытство. Никогда на демонстрацию'.

И отдельной строкой добавил:

«Допустить, что не сработает. Тогда я останусь просто врачом. Это, в общем, немного».

Так, всё. Хватит философии, у меня жалоба на столе лежит. Пора заняться работой.

«…врач Дегтярёв в грубой форме отказался госпитализировать мою мать, Кузнецову Раису Фёдоровну, 78 лет, находившуюся в тяжёлом состоянии, заявив дословно: „если вам так хочется в больницу, идите и ищите другого врача“. На мою просьбу вызвать заведующего ответил, что заведующий скажет то же самое…»

Взял телефон и позвал Дегтярёва к себе. Человек работает пару дней, а уже жалоба. Нехорошо.

Антон явился через семь минут.

— Александр Александрович, я…

— Садись, — сказал я. — Историю Кузнецовой принёс?

Он молча положил передо мной карту. Я открыл.

Так. Женщина семьдесят восемь лет, обратилась в понедельник. Жалобы: слабость, кашель две недели, температура тридцать семь два. Осмотр расписан подробно, что уже хорошо. Аускультативно жёсткое дыхание, хрипов нет. Сатурация девяносто семь. Частота дыхания восемнадцать. Давление сто тридцать на восемьдесят, пульс восемьдесят два. Сознание ясное. Отправлена на рентген, рентген в тот же день, пневмонии нет. Анализ крови — лейкоциты семь с небольшим.

Назначено лечение амбулаторно, повторный осмотр через три дня, инструкции при ухудшении расписаны, включая «при ЧД более двадцати двух или сатурации ниже девяноста четырёх вызов скорой».

Я закрыл карту.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил я.

Антон сглотнул.

— Я готов написать объяснительную. Я понимаю, что я не имел права так разговаривать, и…

— Я не про разговор. Я про медицину. Что ты сделал?

— Я… отказал в госпитализации.

— Ты правильно отказал в госпитализации, — сказал я. — Более того, ты сделал это грамотнее, чем половина моих терапевтов с двадцатилетним стажем. У тебя расписаны частота дыхания и сатурация. У тебя есть рентген в день обращения. У тебя есть критерии обращения за помощью, написанные в карте, а не сказанные на словах. Ты сработал по стандарту от первой до последней строчки.

Он смотрел на меня и молчал.

— Показаний к стационару у неё не было, — продолжил я. — Ни по шкале, ни по здравому смыслу. Если бы ты её положил, там она бы и получила свою пневмонию. Реальную, а не выдуманную. Ты это понимал?

— Понимал, — сказал Антон. — Я поэтому и…

— Поэтому и сказал ему про «идите ищите другого врача»?

Он покраснел.

— Её сын на меня двадцать минут кричал, — сказал Антон тихо. — Александр Александрович, я не оправдываюсь. Он кричал, что я убийца, что мне лишь бы отделаться, что у него мать умирает, а я студент и мне всё равно. И я… я сорвался. И сразу понял, что сказал глупость.

— Понял и что сделал?

— Ничего, — сказал он. — Он ушёл. Я остался принимать, у меня в коридоре сидело одиннадцать человек.

Я кивнул. Ну, всё понятно, обычная история.

— Значит, слушай сюда, — сказал я. — Объяснительную ты писать не будешь. Мы напишем ответ на обращение. От учреждения, с моей подписью.

Я взял чистый лист.

— Структура такая. Первый абзац: по существу обращения проведена проверка. Второй: изложение объективных данных на момент осмотра. Цифры. Сатурация, частота дыхания, давление, температура, результат рентгенографии от того же числа, результат анализа крови. Третий абзац: показания к экстренной госпитализации отсутствовали в соответствии с