Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Вы… доказываете, что я прав.

— Я не доказываю, я показываю. Разница есть. А теперь четвёртый абзац, и он самый важный, — сказал я. — В нём мы приносим извинения за форму общения врача с родственником пациента. Отдельно.

Антон нахмурился.

— Но если мы извинимся, они же решат, что мы признали…

— Они решат, что их услышали, — добавил я. — Антон, у человека мать болеет и он волнуется. Ему не нужна была койка. Ему нужно было, чтобы кто-то ему всё объяснил. Вслух ты не сказал ему ничего.

Он молчал.

— А если они не успокоятся? Пойдут дальше?

— Пусть идут, — сказал я. — С этим ответом на руках я готов встретить кого угодно, вплоть до прокуратуры.

Антон выдохнул.

— Я всё понял, — сказал он. — Александр Александрович, больше такого не повторится!

— Я надеюсь, — кивнул я. — В свободное время ходи к Юле, она научит тебя общаться с пациентами. А теперь садись за ответ к жалобе.

Через двадцать минут ответ был готов, и Антон ушёл. Я сам лично позвонил сыну той пациентки, и уладил вопрос ещё и с ним.

Потом взялся за приказ. «О проведении анализа структуры заболеваемости трудоспособного населения Аткарского муниципального района». Красивое название, ни к чему не придерёшься.

Внутри я расписал всё сухо и подробно. Цель: оценка структуры заболеваемости лиц трудоспособного возраста для планирования профилактических мероприятий. Период: три года. Ответственный: заместитель главного врача. Исполнители: медицинский статистик, заведующие отделениями в части предоставления данных. Источники: форма шестнадцать-ВН, данные о вызовах скорой медицинской помощи, сведения об обращениях и госпитализациях, выгрузка из территориального фонда. Срок предоставления сводной справки двадцать рабочих дней.

К обеду выяснилось первое препятствие. Светлана из отдела статистики принесла мне первую выгрузку и виновато сказала:

— Александр Александрович, по цехам не получится.

— А как получится?

— По работодателю в целом. Вот, комбинат — одна строка. И ещё по месту жительства, по участкам. А что человек в третьем цехе работает, у нас нигде не написано. Это же не наша информация, это их.

Я посмотрел на выгрузку.

Ну да. Логично. Медицинская система не знает, где именно внутри предприятия работает человек. Она знает адрес прописки и полис.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда делаем иначе. Дай мне разбивку по участкам обслуживания. И отдельно все вызовы скорой на адрес комбината.

— Это можно, — сказала Светочка. — Это быстро.

Смысл был простой. Я не знаю, кто работает в третьем цехе. Зато я могу посмотреть это по предоставленной выборке.

Если в этом кусочке города мужчины двадцати пяти — сорока лет обращаются с давлением и сердцебиением чаще, чем в остальном городе, уже можно зацепиться.

Первые цифры пришли к четырём часам, и я оказался прав. Обращений было довольно много. Нарушения ритма, тахикардия, возбуждение… Классика.

Я сложил листы в отдельную папку и убрал в сейф. А через сорок минут позвонил Тарасенков.

— Александр Александрович! — голос был бодрый. — Не отвлекаю?

— Слушаю вас, Дмитрий Игоревич.

— По пилоту. Мы соглашение подписываем в понедельник, я хотел заранее обговорить детали, чтобы не было потом неловкостей. Мы берём на себя обучение двух специалистов по профпатологии. Полностью, включая проживание в Саратове. И вот по кандидатам.

Ага, началось.

— Слушаю.

— Одного специалиста, я думаю, вы назовёте сами, у вас люди толковые, — сказал Тарасенков. — А второго позвольте предложить нам. У нас в здравпункте работает фельдшер, он уже, по сути, занимается производственной медициной, знает специфику, знает людей. Ему бы диплом и сертификат, и он идеально впишется. Мы даже готовы, чтобы он работал в штате больницы, если так удобнее. Ставку оплачиваем мы.

Он предлагал мне посадить своего человека в мою больницу. С сертификатом профпатолога. То есть человека, который будет читать все медосмотры работников комбината, знать все диагнозы, все жалобы, и, что самое очаровательное, знать, какие именно данные я запрашиваю.

Причём он предлагал это так мило, что отказаться было почти неприлично.

— Дмитрий Игоревич, спасибо, — сказал я. — За обучение искренне спасибо, это нам нужно, и мы принимаем.

— Отлично!

— По кандидатам ситуация такая, — продолжил я. — Врач в штате учреждения — это наш работник. Отбор наш, подчинение наше, ответственность наша. Иначе я не подпишу, потому что за его подписи под заключениями отвечать буду я. Поэтому кандидатов назовём мы, а вы, если хотите, посмотрите их резюме и скажете своё мнение, я учту.

Пауза.

— То есть нашего человека вы не берёте.

— Я беру любого человека, который придёт на общих условиях и пройдёт отбор, — сказал я мягко. — В том числе вашего фельдшера. Пусть подаёт документы, я посмотрю. Но принимать буду я, и работать он будет на меня.

Ещё пауза.

— Разумно, — сказал он наконец. — Хорошо, Александр Александрович, я передам. У вас, кстати, приказ вышел какой-то по заболеваемости района, мне сказали?

Ах, вот как. Уже сказали. В тот же день.

— Вышел, — подтвердил я. — Плановая аналитика, готовим базу под ваш же пилотный проект. Нужны исходные данные по трудоспособному населению, иначе потом не с чем будет сравнивать результат. Вы же хотите видеть эффект от вложений?

— Хочу, — сказал Тарасенков.

— Вот и я хочу.

— До понедельника, — сказал он и положил трубку.

Вечером я ещё раз заглянул в лавку. Варя встретила меня у прилавка с бумажкой в руке.

— Смотри, — сказала она. — По ящикам разложили. Мне три соседки принесли.

Листовка была цветная, глянцевая, явно из типографии. «ФИТО-МАРКЕТ. ОТКРЫТИЕ 29 АВГУСТА». Скидки, шары, дегустация чая. А ниже, помельче, красным:

«Только настоящие травы от проверенных производителей. Никакой пересортицы и кустарной фасовки!»

Я прочитал и засмеялся.

— Тебе смешно⁈ — возмутилась Варя.

— Мне очень смешно, — сказал я. — Шары — это сильный ход, конечно.

— Что нам делать?

— Ничего из того, чего он от нас ждёт, — сказал я. — Он ждёт, что мы уроним цены. А мы просто продолжим работать. И ещё, введём бесплатные консультации по сочетанию трав и препаратов. Вести будут Катя и Никита.

— Они же студенты!

— Они студенты фармацевтического, заочники, — сказал я. — У них в программе фармакогнозия и фармакология, они это знают лучше, чем половина